Чудо - из чудес
Шрифт:
— Не торопи! Придет время, увидишь, — умоляюще поглядев на него, попросила она. — Я ведь и сама еще не знаю, что у меня получится…
— Хорошо, — слегка недоумевая, согласился Стас.
И почти сразу забыл об этом.
Потому что и так был весь в мыслях о том, в какое агентство им лучше зайти за билетами на самолет, о предстоящей олимпиаде, наконец, — что из столичных достопримечательностей показать Лене в первую очередь после Иверской часовни…
Попросив Лену минуточку подождать, он забежал в стеклянный магазин у станции метро.
И вскоре вышел с тремя огромными красными розами.
— Стасик! — увидев их, обрадовалась Лена, но тут же вздохнула: — Спасибо тебе, конечно. Но ведь я же просила — все только после благословения!
— А это вовсе и не тебе! — продолжая держать цветы у себя, деловито ответил Стас. — Тебе я позже куплю!
— А кому же?! — во все глаза уставилась на него Лена.
И услышав:
— Пресвятой Богородице! Поставим в вазу перед ее чудотворной иконой!
Радостно подхватила мужа под руку.
И продолжила путь по чужой, незнакомой Москве…
2
Стас с пониманием смотрел на жену…
На первую ступеньку эскалатора, ведущую глубоко вниз, Лена ступила с присущей для многих, до этого ни разу не ездивших в метро людей осторожностью.
И даже страхом.
Но, еще теснее прижавшись к Стасу, вскоре ничего, привыкла.
И даже принялась разглядывать проплывающие справа-слева наверх, так и бросающиеся сами в глаза, яркие щиты с рекламой.
Их вид и содержание ей явно не нравились.
Лена слегка нахмурилась.
В вагоне метро, куда они втиснулись и где их уже, наоборот, люди прижали друг к другу, увидев журналы и книги, которые читают сидящие пассажиры, она только покачала головой.
Нахмурилась еще больше.
Прикрыла глаза.
И только легкое шевеление губ выдавало то, что она в это время творила молитву.
Стас с пониманием смотрел на жену.
Что она видела в Покровском, кроме дома и храма?
Особенно после того, как закончила школу.
И теперь, в многолюдной, шумной Москве, где каждый идет словно сам по себе, не замечая другого, с ее постоянным потоком машин, пестротой лиц и одежд, неожиданно пугающим щелканьем то и дело меняющих изображения баннеров, напоминала рыбку, которую выбросили из воды на берег.
«Золотую рыбку!» — улыбнулся Стас, глядя на желтую куртку жены с лисьим воротником.
И уже начиная посматривать на привычную для него Москву ее глазами…
Только в Иверской часовне, хотя та и была совсем небольшой по сравнению с огромным метро, Лена, наверное, снова почувствовала себя рыбкой, брошенной в спасительную воду.
Тем более что им удивительно повезло.
Как раз читался акафист Иверской иконе Пресвятой Богородицы.
Сама икона, большая, удивительно красивая, на которой Божия Матерь была изображена в окружении апостолов, была густо увешана благодарственными приношениями.
Сделанными из серебра и золота — маленькими серебряными ногами — от людей, которые после молитвы перед ней вновь обрели возможность ходить.
Такими же символическими руками — в благодарность за чудесное избавление от болей и неподвижности.
Кольцами, очевидно, за возвращенное семейное счастье.
И, наконец, наручными часами — за продленную, как говорили раньше, на покаяние, жизнь…
Акафист, судя по всему, был хорошо знаком Лене.
— «Радуйся, Благая Вратарница, двери райские верным отверзающая!» — по привычке стала тихонько подпевать она.
Священник, заметив это, кивком пригласил ее подойти ближе и петь громче, вместе с двумя помогавшими ему певчими.
Стас тем временем купил свечи.
Половину отдал Лене.
Половину поставил сам на подсвечниках.
Купил два одинаковых — очень талантливой, тонкой работы — серебряных образка с изображением чудотворной иконы.
Две цепочки.
Себе длинную.
Лене — покороче.
Тоже, с надеждой поглядывая на священника, стал все громче подпевать:
— «Аллилуйя!»
Но его батюшка уже не подзывал.
Поняв, что навыков для церковного пения у него не так достаточно, чтобы вот так сразу подключиться к опытным певчим, Стас смирился.
И, подпевая теперь про себя, молча, так и остался стоять немного в стороне от Лены.
Хотя ему даже несколько минут не хотелось быть без, как оказалось, больше всего на земле согревающего тепла ее плеча...
И он пока даже не представлял, как будет без нее пару дней, причем не в двух-трех шагах, как сейчас, а в сотнях верст — за границей!
После акафиста Лена тоже поставила свои свечи.
Они подошли к чудотворной Иверской иконе.
Положили перед ней по три земных поклона.
Приложились, благословляясь, Лена — на пребывание в Москве и известную только пока ей одной в деталях помощь Стасу в работе над книгой.
А он на продолжение пребывания в столице — уже в качестве главы православной семьи.
— Ну вот и благословились! — с облегчением выдохнула Лена, когда они вышли из часовни.
Радостно взяла у Стаса образок.
Тут же надела его на себя.