Чтение онлайн

– Ну и запишусь, что за беда!
– угрюмо пробубнил император (если это был император).

– Что за беда!
– взвизгнул женский голос.
– Ну, дурачина же, ну идиот же ты лысый! Думаешь, ты этим своего добьешься? Да он тебя месяц таскать на ту квартирку будет, всю голову вскружит, а как только ты в его секту подашься, он сразу и скажет: нет, голубок, извини, я со всей душой бы рад, да только по нашей вере такого не полагается!
– ну, и с чем ты останешься после этого, дурак?!.

Новый голос горячо поддержал собеседницу императора:

– Ваше величество! Я изумлен прозорливостью вашей супруги... Даю слово чести - императрица в точности обрисовала повадку этих подлых иезуитов - они именно так все и делают. Приходится только поражаться, как эта великая женщина в один миг сумела раскусить то, на что государям Европы понадобилось добрых двести лет! Все короли от Норвегии до Испании до сих пор от них стонут,- император Барбаросса даже утопился из-за этого - скажи, Фридрих!

Император что-то неразборчиво пробурчал в ответ, а граф так и позеленел - хуже позора просто невозможно было вообразить.

– Вы видите теперь, аббат, что вы наделали?
– гневно вопросил он.

В этот миг послышался какой-то шум, двери распахнулись и в комнату вломился какой-то субъект европейского вида с типичным надменно-тупым прусским лицом и с моноклем в глазу. Он оглядел сынов Франции с гримасой выскомерного омерзения и вдруг подскочил к аббату и вырвал у него из руки бумажку с адресом. Порвав ее на мелкие клочки, надменный пруссак швырнул клочки в лицо аббату.

– Ха! ха! ха!
– проговорил наглец в лицо аббату и повернулся, чтобы уйти.

– Ничего страшного, граф,- незлобиво произнес аббат, улыбаясь в спину нежданного гостя улыбкой христианского всепрощения,- ничего, я прекрасно помню адрес и без бумажки!

Граф не знал, что ему и делать. С одной стороны, его так и подмывало призвать наглеца-тевтона к ответу - какое право тот имел рвать записку его спутника? Но с другой стороны, заступаться за аббата в таком деле... просто черт знает что! И налившись от злости, граф оставался на месте, ненавидя и проклиная все на свете: подлеца-аббата, грубияна-пруссака, маразматика-императора, каналью-возчика и всех, всех, всех, включая обожаемого короля Луи, этого паршивца - вот ведь сволочь, куда спровадил несчастного графа Артуа! У него в голове зароились кровожадные мысли - вернуться во Францию да устроить хорошую революцию: на гильотину гада!
– Вот ведь до чего может дойти человек даже самого редкого благородства в черную минуту уныния и душевной слабости!

– 27

Меж тем время шло, а они с аббатом продолжали оставаться в пустой комнате в полном одиночестве. Минуло полчаса, а их так никто и не побеспокоил, и наконец, беспокоиться начали они сами.

– Ваше сиятельство,- заговорил аббат, - вам не кажется, что пора бы уже кому-нибудь и заглянуть к нам? Его величество уже добрые полчаса как соблаговолил нас покинуть.

Графу не хотелось даже видеть аббата, а не то что общаться с ним. Но другого собеседника под рукой не было, а они, как-никак, находились в одинаковом положении, и притом, весьма щекотливом. Он преодолел свою досаду и сухо спросил:

– Что же вы предлагаете, аббат?

– В нашем распоряжении есть несколько способов действия. Мы можем,- начал перечислять аббат,- сидеть тут, дожидаясь, пока о нас не вспомнят. Это во-первых.

– А если не вспомнят?

– Тогда мы сможем сделать нечто, что неминуемо привлечет их внимание. Это во-вторых.

– Что же именно?

– А давайте кричать: пожар! пожар!
– предложил аббат. Все равно кто-нибудь услышит. Это в-третьих.

– Мне все больше кажется,- холодно возразил граф,- что вы нарочно назло мне несете разные несусветные глупости, чтобы изводить меня. Так вот, имейте в виду - у вас ничего не выйдет. Кишка тонка.

Аббат возвел очи горе, призывая небо в свидетели, что он терпит безвинно.

– Если вас не устраивают мои советы, зачем вы их все время спрашиваете?
– кротко заметил он.
– А что же вы сами предлагате, в таком случае?

– Тут у дверей стоял часовой,- отвечал граф.
– Возможно, он вызовет кого-нибудь.

Но часового у двери уже не стояло.

– Странно... Ну что ж, пойдем искать кого-нибудь! решительно заявил граф.

Они блуждали по коридору минут пятнадцать, заходя то в одну, то в другую дверь, и нигде не было ни души. Вдруг граф почувствовал, что кто-то дергает его за руку. Это был мальчик-негритенок лет десяти.

– Дяденька, а вы вправду французский граф?
– спросил он.

Граф Артуа снисходительно улыбнулся.

– Да, правда. Скажи-ка, малыш, как нам пройти...

– Дяденька, а вы к моей маме в постель полезете? перебил любопытный мальчуган.

Граф рассердился:

– Экий ты негодный мальчишка! Вот я сейчас надеру тебе уши!

Но мальчик ловко увернулся и спрятался за спину аббату. Он скорчил рожу и сказал:

– Дяденька, а когда вы по водосточной трубе карабкаться будете, то не лезьте голым задом кверху, а то подумают, что это лысый лезет!

– Аббат!
– призвал граф.
– А ну, хватайте этого мерзкого сопляка!

Аббат повернулся спиной к графу, растопырил руки, как бы желая охватить большой шар и, размахивая ими, стал топтаться на месте. Вдруг он пронзительно закричал:

– Пожар!.. Пожар!!. Насилуют!...

– 28

В один миг с разных сторон послышался топот множества ног и из нескольких дверей враз выскочили люди с ведрами воды. Первым делом они окатили аббата из ведра, и кто-то спросил:

– Что горит? Где?!.

Аббат, отфыркиваясь, отвечал:

– О, господа, успокойтесь - ничего страшного. Просто граф пожаловался, что сгорает от жажды.

Тут же пара ведер воды обрушилась на графа.

– Стоп, стоп, стоп!
– распорядился один из прибежавших. Не надо больше поливать графа Артуа. Вы, кажется, хотели утолить жажду?
– обратился вельможа к графу.

– Да, и перекусить бы не помешало!
– тотчас отвечал за него аббат.

– О,- удивился вельможа.
– Так в чем же дело? Все вас давно ждут в парадной зале к ужину. Пойдемте, пойдемте, господа!

Любезный придворный провел их в парадную залу, где, как это бывало и при французском дворе, толклось множество народа. Вдоль стен стояли накрытые столы, но за них еще никто не уселся. Поодаль, на подиуме у одной из стен, сидел на троне император, а рядом, на троне чуть меньше, царственно восседала императрица. Император заметил вошедших и хлопнул в ладоши. В наступившей тишине он торжественно возгласил:

– Мужики! Тут к нам новенькие приехали из Франции, граф Артуа и аббат Крюшон, да вы их знаете - вон они, мокренькие. Прошу любить и жаловать.