Чтение онлайн

одиночества. Сам того не ведая, он нес свою судьбу.

Последние лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь витражное окно с

изображением танцующих фейри, раскрашивали комнату в теплые полосы янтаря и

пыльной лаванды. В воздухе висел уютный, знакомый беспорядок: сладковатый

запах сушеного корня лунника, терпкий аромат лечебной мази из плакучей ивы,

едва уловимые нотки шерсти, перьев и чистого, здорового звериного тепла.

Лира Серебрянка, смахивая со лба прядь волос цвета темного меда, завязала

последний узелок на повязке на лапке молодого лесного гормика. Существо,

больше похожее на мохнатый колючий шарик с блестящими черными глазками,

благодарно цокнуло зубками и, припав на три лапки, прыгнуло в открытую

дверцу переносной клетки.

— На сегодня всё, Боровичок, — прошептала Лира, щелкнув крошечным замочком. —

Завтра сменим повязку. Спи спокойно.

Она выпрямилась, чувствуя привычную приятную усталость в спине. День был

насыщенным: прием, осмотры, кормление, уборка вольеров. «Лунный фамильяриум»

никогда не пустовал. Для кого-то это была временная передержка, для кого-то

— настоящий дом. Лира гордилась каждым своим подопечным, от величественного,

но слепого филина-альбиноса до семьи суетливых огненных ящерок, требовавших

постоянного контроля за температурой.

Ее взгляд перешел к двум постоянным обитателям комнаты для реабилитации.

На подушке из лечебного мха, под специальным магическим колпаком, излучавшим

мягкое ультрафиолетовое сияние, лежал василиск. Не чудовище из страшных

сказок, а изящная ящерица с перламутровыми переливчатыми чешуйками и

крошечными, рудиментарными крылышками на спине. Его зрение было ослаблено, и

прямой взгляд его теперь не каменел, а лишь вызывал легкое головокружение.

Лира подошла и провела пальцем по его прохладной спинке. Существо издало

глухое, довольное урчание, похожее на шум далекой грозы, и прикрыло

полупрозрачные веки.

— Сладких снов, Царь, — улыбнулась она.

Затем она повернулась к большому глиняному горшку, стоявшему в углу на

массивной чугунной подставке. Из земли виднелась лишь розетка темно-зеленых

листьев, но это был самый «разговорчивый» пациент. Лира взяла с полки лейку

с серебристой водой, заряженной лунным светом.

— Ну что, Мадемуазель Мандрагора, готовы ко сну? — спросила она тихим, напевным

голосом.

Из горшка донесся тихий, капризный шелест. Лира полила землю, и через мгновение

раздался звук. Сначала тихий, как жужжание шмеля, затем набирающий силу и

чистоту. Это была мелодия без слов, странная и завораживающая, что-то

среднее между колыбельной эльфов и напевом подземных ручьев. Поющая

мандрагора выпускала в воздух не только звук, но и легкие, успокаивающие

споры, способные усыпить даже самого тревожного пациента. Лира закрыла глаза

на мгновение, позволяя магии звука смыть остатки дневного напряжения. Это

был ее ежевечерний ритуал.

Мелодия стала тише, перетекая в сонное бормотание, а затем и вовсе смолкла.

Мадемуазель заснула.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием василиска и

постукиванием по стеклу ночной бабочки-светляка. Лира собиралась уже

потушить основные светильники, оставив лишь ночные бра, когда раздался стук

в дверь.

Твердый, размеренный, не суетливый. Не похожий на отчаянный стук владельца

потерявшегося фамильяра или на робкое постукивание нового клиента.

Лира нахмурилась. Приемные часы закончились полтора часа назад. Вывеска на

двери ясно давала это понять. Она вздохнула, поправила передник и пошла к

входной двери.

Открыв ее, она на мгновение замерла.

На пороге стоял мужчина. Высокий, очень высокий, так что ему пришлось слегка

склонить голову, чтобы не задеть притолоку. Он был закутан в темный, дорогой

на вид плащ, но не скрывавший ширины плеч. Его лицо было бледным, с резкими,

словно высеченными из мрамора чертами — высокие скулы, прямой нос, строгий

рот. Но больше всего Лира, привыкшая читать глаза животных, поразили его

глаза. Цвета старого золота, с вертикальными, как у кошки, зрачками. И в них

стояла такая глубокая, неизбывная печаль, что у нее на мгновение перехватило

дыхание. Это была не человеческая грусть, а что-то древнее, холодное и

тяжелое, как пласт горной породы.

Он не сказал ни слова. Не поздоровался, не извинился за поздний час. Он просто

молча протянул вперед руки. В них была не корзинка, как он, вероятно,

планировал, а его собственный, свернутый гнездышком плащ. И в складках

темной ткани виднелось крошечное пепельное существо.

Лира мгновенно переключилась с удивления на профессиональный режим. Ее взгляд

скользнул с лица незнакомца на сверток.

— Что случилось? — спросила она, ее голос прозвучал мягко, но собранно. Она

сделала шаг назад, приглашая войти. — Проходите. Здесь тепло.

Мужчина переступил порог. Его движения были плавными, почти бесшумными, но в

них чувствовалась скованность, будто он вошел в клетку. Он оглядел прихожую

— полки с пузырьками, висящие сухие травы, клетку со спящим гормиком. Его

взгляд на мгновение задержался на урчащем василиске, и в его глазах

мелькнуло что-то — не страх, а скорее острое, аналитическое узнавание. Он

протянул ей сверток.

— Нашел. На пороге, — произнес он наконец. Голос был низким, бархатистым, но

лишенным каких-либо эмоций. Каждое слово словно высекалось из камня. — Оно