Чтение онлайн

мордочку котенка мягкой салфеткой. Он снова обмяк, его дыхание стало чуть

более прерывистым, как будто этот крошечный акт отторжения отнял у него

последние силы.

— Не подходит, — с горечью констатировала она. — Обычная пища не подходит. Ему

нужно что-то иное.

Она сидела на полу, глядя на безответный комочек, и чувствовала приступ

профессионального бессилия. Она лечила зверей и магических существ годами.

Она знала, как помочь при переломе крыла у фейри, как вывести из депрессии

единорога, потерявшего рог, как успокоить истерику у мандрагоры. Но этот

случай был другим. Это была не болезнь тела, а блокада самой сути. И ключ к

ней, она чувствовала, лежал не в ее книгах по травничеству, а в том самом

месте, где он был найден. Или в том, кто его нашел.

Мысль о Арвене, молчаливом и закрытом, вызывала у нее странное раздражение,

смешанное с нарастающим любопытством. Он возвращался каждый день, всегда в

сумерках, всегда ненадолго. Стоял, как каменное изваяние, в двух шагах от

корзинки, слушал ее краткий, деловой отчет («стабильно», «пьет воду», «без

изменений»), кивал и уходил. Ни вопросов, ни предложений помощи, никаких

эмоций. Как будто проверял живой инвентарь.

На следующий день, когда он снова появился на пороге, Лира была готова. Она

встретила его не у прилавка, а стоя между ним и камином, скрестив руки на

груди. На лице ее читалась не привычная доброжелательная усталость, а

решимость.

— Он не ест, — заявила она без предисловий, как только он вошел. — Обычную пищу

отторгает. Его организм ее не принимает. Более того, я уверена, что его

магическое ядро не просто спит, оно изолировано. Запечатано. И это не

естественное состояние.

Арвен остановился. Его золотистые глаза сузились, но не от удивления, а от

мгновенной настороженности, будто он почуял ловушку.

— Я не лекарь, — произнес он своим низким, глухим голосом. — Я принес его к

лекарю.

— Лекарю нужна информация! — не сдержалась Лира, голос ее зазвучал острее. —

Где вы его нашли? Точно где? Не «в лесу», а в каком месте? У воды? На камне

со странными отметинами? Рядом с какими-то растениями, которых там быть не

должно? Были ли в воздухе какие-то аномалии — свечение, вибрация,

неестественная тишина? Что происходило в ту ночь?

Каждый ее вопрос был как удар маленького, но твердого молотка по броне его

молчания. Она видела, как напряглись его челюсти, как пальцы, спрятанные в

складках плаща, сжались в кулаки. Он не просто не хотел отвечать. Он боялся

ответить.

— Это не имеет значения, — отрезал он. Каждое слово было ледяным. — Место

обычное. Ничего примечательного.

— Не верю! — выпалила Лира, сделав шаг вперед. Ее собственное раздражение,

накопившееся за дни бесплодных попыток, прорвалось наружу. — Вы носите на

себе следы древней магии, которую я ни разу не встречала! Вы появляетесь и

исчезаете, как призрак! Вы нашли существо с заглушенным магическим ядром в

«обычном» лесу? Это не складывается! Если вы хотите ему помочь, если вам

хоть что-то небезразлично, скажите мне правду!

Последние слова повисли в воздухе тяжелым, нелепым упреком. Сама она поняла

это, как только произнесла их. Какое ему дело до котенка? Он просто выполнил

формальность.

Именно это он и подтвердил. Его лицо, и без того холодное, стало совершенно

бесстрастным, как маска. В глазах погасла даже та искорка настороженного

интереса, что иногда в них мелькала. Осталась только пустота и ледяное,

безжалостное отстранение.

— Мой долг, — произнес он отчетливо, разделяя слова, будто вбивая гвозди, —

заключался в том, чтобы не оставить существо умирать на моем пороге и

доставить его к тому, кто, как заявлено, помогает. Я выполнил его. Все, что

происходит дальше, ваша забота, мадемуазель Серебрянка. Не моя.

Он повернулся к двери, его плащ развеялся крутым, решительным движением.

— Но… — начала Лира, чувствуя, как обида и досада комком подступают к горлу.

— Больше я не потревожу вас своими визитами, — бросил он через плечо, и в этих

словах звучала не вежливость, а окончательный, бесповоротный приговор. —

Делайте что должны.

И он ушел. На этот раз дверь закрылась за ним с таким тихим, но окончательным

щелчком, будто захлопнулась крышка гроба.

Лира осталась стоять посреди комнаты, глупо уставившись на дверь. В ушах

звенела тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Обида жгла щеки.

Озадаченность туманила мысли. Кто этот человек? Что он так отчаянно

скрывает? И почему его уход, которого она в какой-то момент даже желала,

чтобы избавиться от этого давящего присутствия, теперь ощущался как

поражение? Как будто он забрал с собой не только свою ледяную ауру, но и

какую-то часть загадки, без которой она никогда не сможет помочь Пепельку.

Она медленно подошла к корзинке и опустилась на колени рядом. Котенок лежал,

как и прежде, беспомощный и отрезанный от мира.

— Прости, малыш, — прошептала она, проводя пальцем по его холодному ушку. —

Кажется, я все испортила. Твой странный спаситель бросил нас обоих.

Но где-то в глубине, под слоями обиды и разочарования, шевелилось другое

чувство — упрямое, профессиональное. Он сказал, что больше не придет. Но он

же возвращался все эти дни. Значит, что-то его тянуло. Не только долг. И

если это что-то было сильнее его страха и его холодной решимости

изолироваться, то, возможно, это был еще не конец. Возможно, это было только

начало настоящего конфликта — конфликта между его одиночеством и

зарождающейся, неосознанной ответственностью.