Чтение онлайн

 И закаты ему помогали. Пережить медленное умирание мамы, пережить быструю и такую неожиданную смерть отца от сердечного приступа, и даже свое приобретенное уродство закаты тоже помогли пережить.

 Если б не закаты...

После аварии, после того, как полгода вообще вокруг была только сплошная темнота (глаза тоже пострадали, и потребовалась слишком долгая регенерация, чтоб Эрик мог видеть хотя бы световые пятна), первым делом, когда разрешили, когда сняли ненавистную повязку, и Эрик мог, хоть через выступающие постоянно слезы, видеть окружающее пространство больше чем полчаса в день, он упросил доктора Блоу ему показать закат.

 Доктор не соглашался, говорил, что солнце - слишком яркое, а зрительные нервы еще не адаптировались, но... Эрик настоял и его отвели на мансарду Северного здания Клиники, выходящую в сторону виднеющегося у горизонта моря.

И хоть было, действительно, больно смотреть на закат, но только тогда Эрик, снова наблюдая за красотой, понял что хочет жить. Что именно ради такой вот красоты и стоит жить. Пусть и уродом, пусть в царстве препаратов, уколов и процедур, но только чтоб еще и еще была возможность встречать закат.

 И сейчас, пусть все уже было не так актуально и больно, как тогда, Эрик в особенные моменты жизни приходил именно к морю. Солнце лечило и помогало жить дальше. Забирало боль и темноту из души, поддерживало ту самую надежду на то, что все когда-нибудь будет хорошо.

 Поэтому и Ская Эрик захотел отвести на свое место - на маленькую каменную площадку на склоне почти отвесной скалы, уходящей в море. Можно было бы сидеть на краю, свесив ноги в бездну, слушать шум разбивающихся о камни тяжелых соленых волн и смотреть на закат. И Эрику казалось, что закат тоже поможет Скаю.

 Завтрак так и не задался.

 И лечение даже раньше пришлось устроить.

Скай как-то и к чашке чаю утреннего не потянулся, и даже в сторону заказанных из кондитерской булочек с кремом не двинулся. Сидел на стуле, почти не двигаясь, глаза в пол опустив.

– Больно?
– спросил Эрик, таки заметив, как Скай морщится, руку к себе прижимая.

 - Нет, господин, - ответил не задумываясь, но глаза не поднял. И руку уже под стол убрал.

Тут и дурак бы догадался, что больно. Так что Эрик с медботом решил не затягивать, а тут же пока завтрак не закончился, принес минибокс просто в столовую.

 - Не надо, чтобы больно, - попросил он у Ская.
– Смысла в этом нет. Я помогу, ты просто скажи.

 Скай осторожно головой кивнул, губы кончиком языка облизал. И ответил обязательное.

– Спасибо, господин. Но не беспокойтесь...

А Эрику это обязательное "господин" почему-то слух резануло. Как и улыбка та вымученная. Словно Скай от него снова закрыться попытался, спрятавшись за принятыми формальностями.

Но, конечно, ни от медбота Скай не отказался, ни после от горьких горошин ортакса - обезболивающего, которые ему Эрик уже насильно всунул.

 И полегчало.

 И чай попробовал - вкусный, грушевый, и пирожное, которое Эрик, тоже почти насильно, взять заставил. А когда распробовал, когда крем сладкий с ромом и ванилью, Скай даже ложечкой с блюдца до последней капельки соскрести попытался, вот только тогда Эрик успокоился. Такой Скай ему нравился намного больше. Потому, что глаза снова зеленью горели, и не было в них той странной мутно-болотной тоски, от которой сердце сочувствие жечь начинало.

 А когда Скай услышал и про предполагаемые покупки, и еще и про поездку к морю, снова изумление на лице было. Не верил господину. Не верил, что не просто в доме держать будут для одной пользы - боль забирать, а еще и как с человеком общаться пытаются. Не было такого давно. И думал, что уже и не будет. Не заслужил Скай.

А оказалось...

Покупок было много - не тахэ и грубые башмаки. Хоть, конечно, вначале, когда в город выбрались, Эрик, как и положено, в лавку сунулся, где для невольников можно было обновки купить. Но как вообще такое можно было покупать и... Скаю? Помнил же, как выглядел парень и в расшитом серебряной нитью камзоле, и в шелковом халате. В нормальной одежде нормальным человеком был. Как его можно было в такую мерзость одевать? Ведь самое дорогое, по меркам лавки тахэ, дерюгой темной да страшной выглядело.

Поэтому, за руку Ская схватив, снова в кар запихнув, Эрик к знакомой модистке и рванул.

Мадам Ирена, когда Эрика увидела, удивилась, и даже слишком. В последнее время молодой герцог сам не наведовался, заказы по кому оформляя, мерки-то давно снятые были. А тут - как снег на голову.

И выглядеть намного лучше Эрик Вирру стал. Уже не так отталкивающе, как даже полгода назад. И шрамы посветлели, и ожоги не столь явно виднелись. Глядя на молодого лорда, мадам Ирена даже вспомнить уже могла, каким он был до несчастного случая. Может, даст бог и вправду, хоть не красота, но привлекательность бывшая вернется и снова на великосветских балах и вечеринках желанным гостем станет. Слишком же сложной жизнью затворника жил мальчик.

Жалела мадам Ирена Эрика.

 И сейчас радовалась искренне. А когда рядом с Эриком еще и другого мальчишку увидела, почти ровесника, но такого светленького и славного, то чуть ли не в ладоши хлопнула. Жизнь-то налаживалась у герцога. Может, и вправду, таки все хорошо будет.

Даже узнав, что незнакомец - невольник, все равно носом не закрутила и не отправила в рабскую лавку. Самое лучшее из отшитого предложила.

Скай уже и удивляться не мог. Примеряя тонкие рубашки, удобные брюки, глядя на принесенное белье, просто кивал головой, со всем соглашаясь. Как в сон попал. А кто ж во сне возражать будет, если такое богатство и сразу тебе достается?

От тахэ избавились там же, в примерочных. И к каскаду Скай вышел уже не непонятным замученным оборванцем, а вполне даже приличным, хоть и слегка задерганным, молодым человеком.

Эрик, глядя на старания мадам Ирены, как и она, тоже от удовольствия в ладоши хлопнул. Знал, насколько одежда Ская меняет. И именно поэтому так хотел стянуть с него непонятное нечто, в дырах да заплатах, чтоб и повода у Ская не было за дерюжкой прятаться. Красоту видеть должны. Если уж императорским изумрудом Скай Эрику казался, то и оправа у изумруда этого тоже соответствующая должна была быть.

– Это все мне?
– спросил Скай, показывая на целый ворох покупок, которые прислуга в каскад к Эрику утрамбовать пыталась.

– Тебе, на первое время хватит. А там разберемся, - ответил Эрик и больше ничего не смог добавить, утонув в совершенно нереально горящих удивлением глазах Ская...

 Но самым большим потрясением для парня, действительно, как и предполагал Эрик, стали море и закат.

Никто никому и слова сказать не мог. Скай, потому что вообще ничего сказать не мог. Даже дышать не мог. Больно от красоты было. Так больно, что на глаза слезы выступали, но почему-то совершенно не хотелось убирать эту боль. Не хотелось не чувствовать, наоборот. Скай на край уступа встал, руки раскинул и, ловя лицом соленый от морских брызг воздух, представил себя птицей. Вольной. И, казалось, стоит сделать только шаг, лишь маленькое движение, и он не камнем вниз упадет, а взлетит над этим морем и сможет прикоснутся рукой к раскаленно-красному даже на закате солнцу.