Чума болотная
Шрифт:
– Так повелось. А почему, мы уже и не помним. Есть только догадки. Ведь Полигон излечивает практически все заболевания. В том числе генетические. Дети там остаются живыми, несмотря ни на что. Раны затягиваются, болезни не пристают. Насморк - самое зловещее заболевание. Лучшего места для детского сада и не придумаешь. Возможно, изначально его использовали только как клинику, как институт последнего шанса. А потом, не обнаружив негативных последствий, стали отправлять и здоровых детей. Для профилактики. Мало ли какое заболевание может быть скрыто? А со временем это превратилось в своеобразный воспитательный тренажёр.
Но не только в этике дело. Полигон выявляет лидеров. Тех, кто сможет позже возглавить рискованные проекты или экспедиции к другим мирам. Он выявляет настоящих лидеров, не таких, что выслуживаются при помощи лести, или родственных связей, или подлости. И это очень удачная находка для нашего общества, если подумать.
– Находка?
– в который раз удивился Креш.
– Полигон ведь не создан нами, в смысле человечеством, он уникальная аномалия.
– Знаешь, это меня беспокоит, - нахмурился Креш.
– Полигон якобы обучает нас различать зло и добро, но я не уверен, что сам он является добром. Какая-то цивилизация оставила нам наследство, но ты уверена, что их этика сродни нашей?
– Когда-то наши предки решили, что все развитые цивилизации приходят примерно к одной этической доктрине.
Он промолчал.
– Ладно, я пойду. А тебе нужно набираться сил. Ты пробыл там слишком долго, а это чревато тем, что потом труднее взрослеть в физиологическом смысле.
– И ты в своё время тоже там задержалась?
– Ну да.
Девушка встала и направилась к выходу.
– А если бы... если бы я отдал тогда тебя Мельнику?
– спросил Креш вдогонку.
– Я бы осталась у него. Надолго. Оттуда трудно выбраться.
– То есть ты рисковала всерьёз?
– Да это не игра.
– Слушай, а расскажешь мне, как становятся Проводниками?