Чтение онлайн

«Да, — ответила я, злая на Тараса, Стаса и на себя. — Именно такого».

Это была первая наша громкая ссора. Безобразная. И последняя. На следующий день мы пошли в загс и подали заявление на развод.

— Так что там насчет Павла? — я потрясла головой, отгоняя эти незваные картинки из прошлого. — Как-то мы уклонились в сторону. Что у тебя с ним?

— Ничего, — пожала плечами Люка. И тут же перевела разговор на более острую тему.

О чем могут разговаривать две нетрезвые тетки за тридцать, у которых давно не было секса? Именно о нем. О сексе.

— Елки, уже половина второго! — спохватилась Люка, когда мы прикончили вторую пиццу. И вторую бутылку.

— И что? У тебя семеро по лавкам? Или мужик в постели дожидается? — хмыкнула я, запутавшись в футболке, которую стягивала через голову. — Вей гнездо и ложись спать.

Быстро раздевшись, я забралась под одеяло. У Люки еще хватило сил дойти до ванной и смыть макияж.

— Томка, я, знаешь, как тебя люблю? — сонно-пьяно пробормотала она, выключив свет. — Если б у меня была собака, я бы тебе разрешала с ней гулять. И дала бы тебе поездить на своей машине.

— Я тебя тоже люблю, Барабас. Если б я была лесбиянкой, спала бы только с тобой.

— Чум, что ты несешь? — Люка зевнула и тут же засопела в подушку.

В первую секунду, сквозь плотную пелену сна, похожего на сугроб, я подумала, что верещит неотключенный будильник. Но нет, это был телефонный вызов. Каждый, у кого есть пожилые родственники, знает, как все внутри обрывается от внеурочных звонков. С трудом разлепив глаза, я поняла, что уже точно не ночь. В октябре солнце в Питере встает в восьмом часу, а сейчас оно нахально пырилось в окно, намекая, что давно пора подниматься.

Я покосилась на сопящую в подушку Люку, подхватила телефон и вышла на кухню.

Артем?

А вот фиг. Кулаков. Ему-то что понадобилось? Вряд ли хочет попросить прощения за то, что заплевал мою статью.

— Доброе утро, Андрей Константинович.

— Какое утро, Тамара? Уже обед почти. Конец света проспишь, я тебе третий раз звоню.

Мда, мертвенько мы с Люкой дрыхли, если не пробило.

— Простите, не слышала.

— Ладно, не суть. У тебя как, загран и шенген в порядке?

— А-а-а… — тупо протянула я. — Да.

— Короче, давай, собирайся. На венерическую тусовку. Аркаша в больницу загремел. Самолет в десять вечера.

Мироздание продолжало изысканно троллить. Месяц назад я просила отправить меня в Вену на конференцию практикующих венерологов, поскольку там планировалось общаться на мою тему — гонорею. Надеялась почерпнуть идейку-другую. Но Кулаков довольно обидно обломал: дескать, у него есть настоящие аспиранты, а не унылое… не унылые соискатели, мусолящие диссер почти три года. И вот пожалуйста, здрасьте вам через окно. Подорвись, Тамара, и скачи белочкой. Когда у меня образовались ну совсем другие планы. Хотя… Вена на халяву — такое не каждый день бывает.

— Спасибо, — пробормотала я. — А билет?

— Если ты принципиально говоришь «да», сейчас девочки все переоформят и тебе на почту сбросят. И вот что. Разведка донесла, там намечается срачик как раз по твоему узкому направлению. По провокациям. Так что подгреби аргументы. Все, давай. Вернешься — отзвонишься. С тебя магнитик и бутылка «Моцарта».

Я плюхнулась на стул, и голова отозвалась на резкое движение напоминанием, что алкоголь любит меру. Телефон мигал зеленым глазком: в воцапе обнаружилось сообщение от Артема: «Спокойной ночи».

А вот это уже было досадно. Подумав, я написала: «Привет. Извини, вчера не увидела. Можешь разговаривать?»

Ответ прилетел сразу же: «Перезвоню через пару минут».

Пришлось тащить телефон с собой в туалет и в ванную. Но Артем позвонил, когда я, уже умытая и одетая, ставила чайник.

— Привет. Как ты?

— Нормально. Послушай… ты будешь смеяться, но завтра у нас тоже ничего не получится.

— Да? Ну обхохочешься, — мрачно ответил он. — А чего так?

– Вечером в Вену лечу. На конференцию. Внезапно, вместо другого человека.

— Ясно, — Артем на самом деле рассмеялся. — Тогда ладно. А то я уж испугался, что ты решила: ну его на фиг. Когда обратно?

— Точно не знаю пока. Вроде, на три дня.

— Окей. Позвони, как узнаешь. Или напиши. Удачи. Магнитик привези. С кенгуру.

— Почему с кенгуру? — удивилась я. — Это же не Австралия.

— Увидишь, — загадочно пообещал он. — Целую.

На этот раз мне все-таки удалось ответить: «и я тебя», но, кажется, Артем уже не услышал.

Зевая, из спальни вышла Люка. Растрепанная, в трусах и оставшейся от Сашки майке с портретом какой-то футбольной суперзвезды.

— Все, Барабас, — я поставила на плиту сковороду. — Завтракаем, и выметайся. Я, как выяснилось, вечером в Вену лечу. На конференцию. По трипперу. Собраться надо и подготовиться маленько.

— Какая у людей насыщенная жизнь, — фыркнула она. — Конференция по трипперу! Привези мне…

— Магнитик? Рехнулись вы все, что ли?

— Нет, зачем он мне? Лучше бутылку «Моцарта».

— Тьфу, — скривилась я. — Как у вас от него попы не склеиваются? Сироп шоколадный.

— Шоколаду тоже привези.

Мы поели, и она уехала, а я начала лихорадочно метаться между спальней с распахнувшим пасть чемоданом и гостиной, где в почту с истошным писком по очереди падали электронный билет, бронь отеля, аккредитация и материалы конференции. Уже ближе к вечеру я вспомнила, что надо отменить прием на три дня. По воскресеньям у нас работал только один дежурный врач общей практики, поэтому пришлось ловить по телефону Сонечку и уламывать обзвонить пациентов в ее законный выходной. Разумеется, за австрийскую шоколадку.

По-хорошему, надо было предупредить Тараса, но разговаривать с ним не хотелось. Отправила ему и отцу одинаковый текст: «Улетаю на конференцию, буду в пятницу». Вот так, с запасом. Все равно в четверг мой кабинет был занят. По правде, я втайне надеялась, что за эти дни они как-то разберутся промеж собой без моего участия.

Эта вот суматошная лихорадка внезапных сборов и предстоящая наука-работа-заграница отодвинули эротические мысли на самый дальний план. И даже стало немного странно: с чего это вдруг так разобрало. Но когда в самолете я начала просматривать программы предстоящих выступлений и набивать в планшет свои заметки, случилось нечто странное. Очень странное. Чего со мной никогда раньше не было.