Чтение онлайн

Артем с недоумением покачал головой.

— Знаешь, Том… Я почему-то думал, что уже хорошо тебя знаю. И что вряд ли ты меня чем-то сильно удивишь. Но тебе это удалось. Наверно, я ни хрена тебя не знаю. Еще. Пока. Если б рассказала… Да черт бы с ним со всем. Со всеми. Но… хорошо, что не рассказала.

Он говорил короткими рублеными фразами, с большими паузами. Совсем не так, как обычно. Алкоголь наоборот делал его излишне красноречивым. Возможно, дело было в дозе. А скорее, в общем состоянии.

Я встала, подошла к нему, положила руки на плечи.

— Послушай, Артем. Возможно, я чего-то не понимаю. Или не знаю. Все-таки я врач, и не самый паршивый. Не психиатр, но немного в теме. Даже мои скудные познания в этой области намекают, что твоя реакция…

— Неадекватна? Ты это хочешь сказать? — его ноздри раздраженно дрогнули.

— Да, — я подумала, что время деликатности прошло. Либо мы будем говорить так, как говорили после ужина у его родителей, либо ничего не выйдет. — По твоему рассказу я поняла, что дело прошлое, дело давнее, ты все это пережил, со всем справился. И тут вдруг тебя так прошибло. Как будто все случилось не восемнадцать лет назад, а год максимум. Да, я знаю, что у ПТСР сроков давности нет, но… В общем, или я чего-то не знаю, или дело в другом. Я предположила, что во мне. В том, что она замужем не за кем-то, а за моим бывшим мужем. Как будто мы с ней стали связаны через него.

— Вы с ней? — переспросил Артем. — Ну… и это тоже, да. Но не критично. Вот с этим я как раз справлюсь. А чего ты не знаешь… — он рассмеялся с такой горечью, что я почувствовала ее полынный привкус на языке. — Мы ведь тогда только познакомились. И я рассказал самый лайт. Фабулу. Скелет. Чисто факты без эмоций. Хотя даже такой кастрированный вариант, кроме тебя, знают всего три человека. Светка и двое моих друзей. — Я как-то отстраненно подумала, что не знаю ни одного его друга, но Артем пояснил: — Один московский, другой армейский, в Новоресе живет. Но даже им, в отличие от тебя, я рассказывал в хламину пьяным. Намного сильнее, чем сейчас. Под наркозом. Я понимаю, что все это выглядит странно. Ну, встретил через столько лет бывшую — ну и что? Хотя она ни хрена не бывшая. Значит, хочешь… full? Ну что ж. Пусть будет полный стриптиз. Минутка душевной слабости. Моя внутренняя персональная помойка.

Я понимала, к чему это ёрничанье. На такую обнаженку трудно решиться. Легче исповедаться незнакомому человеку, которому на тебя наплевать. Выслушает и забудет — вместе с тобой. Либо специалисту, у которого заинтересованность и эмпатия настроены на экономный медицинский режим, без этого нельзя. Но близкому… так тяжело. Захочет ли он после этого быть со мной? И… захочу ли я?

Подумалось вдруг, что избавила Стаса от подобной дилеммы: смириться с неприглядными фактами из прошлого любимого человека — или расстаться.

Стоп, Тамара. Нет в истории Артема ничего такого неприглядного, что заставило бы тебя с воплями убежать. Он в ней — жертва. Голые факты тебе известны. Чувства — в худшем случае они могут быть проявлением его слабости. Но слабость сильного человека и безвольной размазни — совершенно разные вещи. Такая — вряд ли сможет меня испугать. Иногда в слабости тоже может скрываться сила.

Артем подошел к панорамному окну, и закатное солнце бросило на него зловещий багрянец, словно обвело широкой кистью.

— Я сказал, что был в нее влюблен, — начал он, словно вырубая каждое слово резцом из камня. Малиновое сияние слепило глаза, и я видела лишь его темный силуэт. — Но на самом деле все было сложнее. Она была для меня… — запнувшись, Артем пощелкал пальцами. — Прекрасной Дамой. «Каждый вечер в час назначенный…» — и все такое. Ты вряд ли можешь представить, каким я был романтичным мальчиком. Сейчас вспомнить смешно. Стихи, песни под гитару, рыцарские романы. Полная луна, сирень, соловьи. Что не мешало мне быть наглой мажористой сволочью. Такое вот несовпадение формы и содержания. Короче, я ее, прости за пафос, боготворил. Она была скромная, тихая, ни с кем не встречалась. Пару раз пробовал пригласить куда-то — сначала просто отказалась, потом ясно дала понять, что мы из двух параллельных вселенных. И, знаешь, где-то это меня даже устраивало. Я — как нормальный подросток — жутко ее хотел. И так же жутко этого боялся. Ну как же, она же Прекрасная Дама! Даже за обычными мальчиковыми шалостями представлял вовсе не ее, а красоток из порножурналов. И вдруг на выпускном она пригласила меня на белый танец. Когда я уже мысленно с ней попрощался.

— Черт, это было… — Артем отвернулся к окну. — Наверно, как любой первый раз. Бестолково, неловко. Но необыкновенно. Я без конца повторял, что люблю ее. И она отвечала, что тоже меня любит.

Я невольно вспомнила свой первый раз. Да, бестолково и нелепо. Но — волшебно. Квинтэссенция счастья, несмотря ни на что. А еще внутри стало… как в пустой квартире, откуда съехали жильцы. Эта его фраза — «ни хрена не бывшая»… Ее можно было истолковать двояко. Неужели чувства к «Прекрасной Даме» были такими сильными, что так и не прошли, даже спустя столько лет и после ее подлости? Увидел — и всколыхнуло?

— Возвращался домой под утро, — продолжал Артем. — Казалось, еще шаг — и взлечу. Завалился спать. А когда проснулся, услышал в гостиной голоса. Отец вытащил меня за шкирку, как щенка. Как я потом узнал, Ленкина мать была в курсе всего, но играла очень убедительно. Такой праведный гнев. Ваш сын изнасиловал мою дочь. Но мы можем уладить все миром. Или идем в милицию. Меня, разумеется, никто не слушал. Я смотрел на Ленку. Мало ли. Вдруг ее мать как-то узнала и заставила. Ну хоть какой-то знак подай. Нет. Ничего.

Они оперативно договорились, мать принесла деньги. Мне б еще тогда задуматься: если родители поверили, не слишком ли легкомысленно обошлись с шантажистами? Будь изнасилование настоящим, что помешало бы деньги взять и тут же подать заявление? Но я был в таком шоке, что ни о чем не думал. Отец сказал: девчонка сучка, но и ты осел, раз суешь хрен куда попало, не думая о последствиях. А раз так, рано тебе своей головой жить, будешь делать что говорят. И скажи спасибо, что отмазали. Учти, все еще можно назад отыграть. И тут я тоже не просек провала логики. Если мне рано быть самостоятельным, то как же они отправляют меня из-под своего присмотра в другой город? И как можно все вернуть обратно? Но это я уже позже сообразил, а тогда…

В Москве меня на какой-то момент отпустило. На короткое время. Когда удалось вместо экономики, от которой с души воротило, пролезть на журналистику. Даже такое крамольное закралось: а может, и ничего, к лучшему? Ведь в итоге получил больше, чем хотел: уехал от родителей и все равно добился своего в плане будущей профессии. Но это прошло быстро. Отошел наркоз, заболело снова, еще сильнее.

Сначала еще пытался убедить себя, что Ленка не могла так поступить со мной сама. Наверняка ее заставили. Но если б это было так — почему не сказала? Могла ведь найти возможность. Ответ напрашивался простой. Потому что это было не так. И вот тогда включилось бешенство. Насколько сильно я ее любил, настолько сильно стал ненавидеть. И больше всего убивало даже не то, что она сделала. То, что говорила, будто любит. Зачем? Именно это казалось самым подлым, а не подстава.

Весь тот год я прожил именно на этом бешенстве. Учился, как проклятый. А в свободное время таскалась по клубам, кабакам, тусовкам. Трахал все, что шевелится. «Все бабы — суки и б…и» — это прошилось в подкорку. Мстил всем? Пожалуй, нет, такого чувства не было. Но женщины тогда были для меня расходным материалом. Как бумажный носовой платок.

— На бешенстве долго жить нельзя, — вздохнула я. — Пять стадий горя — это не только психология, но и чистая химия. Баланс гормонов. Кортизол и адреналин истощаются со временем.