Чтение онлайн

Я останавливаюсь, прежде чем задать вопросы, отходя подальше от большой стойки с тремя лампочками, прикрепленными к верхушке. Я вежливо улыбаюсь ассистентке, которая извиняется за то, что чуть не уронила ту штуковину нам на ноги и быстро уходит, оставляя нас наедине.

— Ты нервничаешь? — определилась я. Это простой путь, позволяющий перейти к непринужденному общению без погружения в личные подробности. Может быть, мы дойдем до этого позже, когда кирпичные стены, которые я возвела, начнут рушиться и это напряжение неизвестности растворится.

Эйден расслабляется. Слабые морщинки в уголках его рта разглаживаются. Он стоит ровнее. Я замечаю, что он все еще немного ниже меня. Он, вероятно, ростом сто семьдесят три сантиметра в лучшем случае.

Интересно, беспокоит ли это его.

Это определенно не беспокоит меня.

— Нервничаю? Я в ужасе. Мой друг, Шон, провернул все за моей спиной. Не сказав мне об этом, до того, пока я не выпил три бутылки пива и не смог бы бороться с ним из-за его тупости. Что, черт возьми, я должен делать со своими руками? Есть ли у меня фотогеничная сторона, о которой я не знаю?

С его искренним ответом выскальзывает кирпичик, эта крепость вокруг моего сердца становится все менее защищенной, все более склонной к слабости и разрушению.

— Значит, нас двое. Джеремайя может быть очень убедительным, — говорю я. — Это и благословение, и проклятие.

— Вы двое близки?

— Мы познакомились в старшей школе и с тех пор лучшие друзья. Он безумно талантлив и прекрасный человек.

— Я слышал, как он увлечен этим проектом. Очень важно любить то, что делаешь. Ты хороший друг, раз помогаешь ему.

— Как ты думаешь, нам придется раздеться? — выпалила я. Я закрываю глаза и шлепаю себя по лбу, желая, чтобы земля поглотила меня. — Черт. Прости, это было чертовски странно. Давай представим, что я не спрашивала об этом вслух. Как неловко.

Эйден улыбается. Эта улыбка немного неровная, правая сторона его рта приподнята больше, чем левая. И спустя несколько секунд я понимаю, что это одна из самых прекрасных вещей, которые я когда-либо видела. Он улыбается всей своей душой, яркий взрыв красок и веселья, отразившиеся на его лице. Зубы и морщинки у глаз. Сморщенный нос и откинутая назад голова, пока его плечи трясутся.

— Прости. — он тихо смеется. — Я не смогу забыть об этом. Хотя, если мы тут говорим по-честному, в моих интересах, надеюсь, мы снимем ее. — Его взгляд блуждает по моей фигуре, оценивая ее далеко не дружески. Я ерзаю под медленным передвижением его зрачков, замечая, как они дольше всего задерживаются на моих бедрах.

— Почему? — спрашиваю я. Хриплым голосом. У меня пересохло в горле, а легкие сдавливаются, отчаянно нуждаясь в кислороде. Из комнаты высосали весь воздух, остались лишь потухшие угли от зажжённого огня.

— Ты красивая женщина, Мэгги. Я был бы идиотом, если бы надеялся на что-то другое.

Волоски на руках встают дыбом. Моя кровь гудит. Сердце замедляется и замирает, цепляясь за эти откровенные слова, в надежде, что я могу сохранить их навсегда. Уверена, это не типовая фраза, которая используется для других женщин. Она неподдельная, предназначенная только для меня.

— Мэгс. Эйден. Уже время делать прическу и макияж. Пойдемте, — кричит Джеримайя с другого конца комнаты. Еще один момент нарушен и я потираю затылок. Обычно я не из тех, кто может игнорировать окружающую обстановку, но сейчас я совершенно растеряна.

Эйден бледнеет, веселье сменяется ужасом.

— Почему он говорит как мудак?

— Потому что у него все под контролем. Как только включается свет и в его руках оказывается камера, я словно никогда не была знакома с парнем, с которым ходила на выпускной бал. Мы можем остановиться, когда захотим, но пока мы не дошли до этого момента, будь готов. Он безжалостен. Все делают то, что Джер скажет.

— Во что мы ввязались?

— Черт, — искренне говорю я. — Хочешь услышать хорошую новость?

— Пожалуйста.

Опять это проклятое слово.

— Ты не будешь страдать в одиночку. Мы вместе в этом деле.

— Мне нравится, как это звучит, — говорит он. Хрипло и более низко, чем раньше. С обещанием. Такой голос я бы хотела услышать снова, за пределами этих стен и где-нибудь наедине, может быть. Бросив прощальный взгляд, Эйден поворачивается и быстро уходит вон, направляясь к Джеримайе.

О, дерьмо.

У меня неприятности.

Глава 7

Эйден

Мэгги Хьюстон ослепительна. Я старался изо всех сил выговорить хоть слово, когда ее взгляд остановился на мне. У меня помешался рассудок. Ничто из того, что я мог бы сказать, не казалось мне достаточно адекватным. Мы находимся на двух разных уровнях: она — в стратосфере, на пьедестале великолепия, пока я нахожусь на Земле, смертный, который никогда не будет достаточно хорош.

Даже с румянцем на щеках, помадой, окрашивающей губы в розовый оттенок и ее ранее прямыми волосами, превратившимися в легкие волны, в ней есть легкая, естественная красота. Это сияние похоже на летний день, когда воздух теплый, а солнце ярко светит на безоблачном небе. Ты откидываешь голову назад, закрываешь глаза и наслаждаешься блаженством безмятежности, картиной совершенства.

Вот что значит находиться с ней в одной комнате.

Это ошеломляет.

Ее длинные волосы это смесь светлых и коричневых прядей, оттенка карамели или меда. Ее глаза сверкают, как зеленые изумруды тонкой огранки, в них горит азарт. Улыбка на ее губах — обаятельная и широкая, но в то же время страстная и соблазнительная, способная поставить весь мир на колени. На ее левой щеке у нее одна ямочка, вырезанная на гладкой, без изъянов коже.

Ее фигура напоминает скульптуры, которые я видел в музеях, — те, которые я всегда находил привлекательными, вырезанные из мрамора, с мягкими изгибами, бедрами и ляжками. Она точно женщина. А ее задница? Она такая круглая, такая чертовски идеальная, что мое сердце может остановиться.

Моя любимая часть в ней не то, как джинсы обтягивают эту ее превосходную попу, и не то, как рубашка задирается, намекая на скрытое декольте. Не то, как ее язык высовывается изо рта, чтобы смочить губы между фразами, и не то, как она улыбается практически всему.

Это то, насколько она высокая. Она на дюйм выше меня, и у меня нет с этим проблем. Некоторые мужчины стыдятся того, что они не метр восемьдесят с чем-то, готовы продать душу за более «мужественный» рост и избегают девушек, которые выше их.