Чтение онлайн

— О’кей.

— Только не вздумай менять что-либо в нашем логове! — вмешался Дюк. — Оставь это мне! Не ешь все, думаешь, мы, мужчины, способны работать на одной кашке?

— Ну-ну, Дюк, милый, поделишься водой — значит, умножишь воду. Бен, жалобы Дюка никогда ничего не означают, если при нем столько женщин, сколько нужно двоим мужчинам, и достаточно еды на троих. Тогда он просто ангел. — Она принялась кормить Дюка с вилки. — Ну же, нечего гримасничать, милый, я приготовлю тебе еще один завтрак. Или это уже третий?

— Еще и первого не было. Ведь ты все слопала. Слушай, Руфь, я тут рассказывал Бену, как вы с Сэмом сиганули сразу на Девятый Круг. А то он переживает по поводу сегодняшней церемонии.

Доев последний кусочек с тарелки Дюка, она принялась готовить следующий завтрак.

— Дюк, я сделаю тебе кое-что получше, чем кашка. Бери кофе и мотай отсюда. Бен, я тоже в свое время волновалась, но зря. Майкл не ошибается. Ты не был бы здесь, если бы не был членом семьи. Ты останешься с нами?

— Не могу. Ну как, можно давать первую порцию?

— Вливай. Ты к нам вернешься. И в конце концов — навсегда. Дюк прав, мы с Сэмом «сиганули». Слишком быстро получилось для пожилой чопорной примерной домашней хозяйки.

— Пожилой?!

— Бен, вот одна из наград за обучение: распрямляется душа, а за ней и тело. Тут Христианская наука» права. Ты видел в ванной какие-нибудь лекарства?

— Э-э-э, вроде нет.

— Верно. А сколько народу тебя уже целовало?

— Несколько…

— Ну так вот, я жрица и целуюсь не только с «несколькими», но в Гнезде никто дате не шмыгал носом. Раньше я была из тех женщин, которые всегда плохо себя чувствуют и вечно недомогают. — Она улыбнулась. — А теперь я куда больше женщина, но я похудела на двадцать фунтов, чувствую себя на много лет моложе, и мне не о чем жалеть — не на что жаловаться, мне нравится быть женщиной. Дюк сделал мне комплимент, назвав «левантийской блудницей»; я действительно куда более гибкая, чем была. На занятиях я сижу в позе лотоса, а раньше с трудом нагибалась.

Все случилось очень быстро, — продолжала Руфь. — Сэм был профессором, преподавал восточные языки, и он начал посещать службы, потому что это единственный способ выучить марсианский. Церковь его вовсе не интересовала, он относился к делу чисто профессионально. А я ходила, чтобы надзирать за ним. Я была такой ревнивой, такой собственницей — даже хуже, чем это обычно бывает.

Так мы и дошли до Третьего Круга. Сэм очень быстро все усваивал, а я мрачно зубрила уроки, чтобы не спускать с него глаз. И вдруг — р-р-раз! Произошло чудо! Мы стали думать по-марсиански, сначала чуть-чуть… а Майкл уловил это и однажды позволил нам задержаться после службы… Майкл и Джиллиан поделились с нами водой. После чего я осознала: я сама — воплощение всего того, что я презирала в других женщинах, и я испытывала презрение к своему мужу за то, что он такое допускал, и даже ненавидела его! Но эти мысли шли по-английски, а уж самое плохое — на еврейском. Я плакала, стонала и жутко надоедала Сэму… и просто не могла дождаться — когда же мы наконец научимся всем делиться и станем ближе?

Потом стало легче, но не очень, ведь нам пришлось пройти остальные круги страшно быстро. Зная, что нам нужна помощь, Майкл хотел как можно быстрее ввести нас в Гнездо, в безопасность… Когда пришло время проводить церемонию Воды, я еще не умела справляться сама с собой без помощи извне. Мне очень хотелось войти в Гнездо, но я не была уверена, что сумею слиться сразу с семерыми. Я до смерти боялась, и по пути на церемонию чуть не начала умолять Сэма убежать домой.

Подняв глаза, она так и замерла, прекрасный и немного печальный пухленький ангел с большой ложкой в руке.

— И вот мы вошли в Сокровенный Храм, и на меня упал луч света, и наши одежды исчезли… а остальные звали нас присоединиться к ним в бассейне, предлагали нам по-марсиански «разделить воду», и тогда я, спотыкаясь, бросилась туда — и с тех пор не выныривала! — Руфь снова задумалась. — Да и не желаю. Ты не волнуйся, Бен, выучишь язык, освоишь необходимые навыки, а все будут с любовью помогать тебе. Сегодня ночью ты тоже прыгнешь в наш бассейн, и я сама протяну к тебе руки. И все мы с радостью поприветствуем тебя дома. Отнеси это Дюку, скажи ему, что он поросенок… но очаровательный. А это возьми себе, ничего-ничего, съешь! Ну, поцелуй меня да беги, у меня много дел.

Поцеловав ее, Бен взял тарелки, передал Дюку слова Руфи, потом обнаружил на одной из кушеток Джилл — похоже, она спала. Присев рядом, он с наслаждением смотрел на нее, думая, что Джилл и Доун похожи друг на друга даже больше, чем ему сначала показалось. Тело Джилл было покрыто ровным загаром, такого же оттенка, как у Доун, сложение было одинаковое, и в покое даже черты лица делались похожими.

Тут он заметил, что глаза у нее открылись, она улыбнулась:

— Ты есть Бог, милый. Ой, какой чудный запах!

— Ты прелестна. Я даже не хотел тебя будить. — Придвинувшись, он сунул ей в рот кусок яичницы. — Это я сам готовил, правда, с помощью Руфи.

— Здорово. Ты меня не разбудил, я просто валялась, пока ты не пришел. Всю ночь не спала. — Джилл потянулась.

— Совсем?!

— Глаз не сомкнула. Но чувствую себя великолепно. Это я намекаю, что есть очень хочется.

И он накормил ее. Она даже не стала вставать.

— А ты поспал? — наконец спросила она.

Бен отвел глаза:

— Немного.

— А Доун удалось поспать, хотя бы пару часов?

— Пожалуй, больше.

— Ага, с ней все в порядке. Представляешь, нам теперь достаточно двух часов, а раньше требовалось восемь. Я знала, что эта ночь будет для вас счастливой, только беспокоилась за Доун — ей надо было хоть чуть-чуть отдохнуть.

— Да, ночь была чудесная, — признал Бен. — Хотя меня и удивило, что ты, как бы это сказать, так пихнула ее ко мне.

— Ты шокирован? Ну, я-то тебя знаю, Бен. Я тоже испытала соблазн, мне так хотелось провести с тобой ночь, милый!

Но когда ты явился, ревность из тебя так и выпирала. А теперь, по-моему, она испарилась, а?

— Похоже.

— Ты есть Бог. У меня тоже была чудесная ночь, и я не переживала за тебя, зная, что ты попал в хорошие руки. Лучшие — лучше моих.

— О нет, Джилл!

— Неужели? Я грокаю у тебя остатки ревности, но мы их смоем… — Сев, она коснулась его щеки и трезво промолвила: — И еще до вечера, милый. У меня несколько любимых братьев, но когда ты пойдешь на церемонию Воды, я желаю, чтобы ты был совершенством.

— Гм… — Бен умолк.

— Ожидание существует, — сказала она. Потянувшись к краю кушетки, она вынула из пустоты сигареты.

Радуясь случаю сменить тему, он заметил;

— А ты тоже научилась ловкости рук.

Джилл улыбнулась.

— Пустяки, «я всего лишь яйцо», говоря словами нашего учителя.

— Как ты это сделала?

— Так, просто свистнула — по-марсиански. Сначала грокаешь предмет, потом грокаешь, чего ты от него хочешь, и… Майк! — замахала она рукой. — Мы тут, милый!