Чтение онлайн

Проснувшись в семь, Джилл выскользнула из постели, всунулась в гостиную. Свет не горел, занавески были задернуты, но тут она услышала уверенный голос Майка:

— Ты есть Бог.

— Ты есть Бог… — прошептала Патриция, голос у нее был тусклый, словно она наглоталась снотворного.

— Да, Джилл есть Бог.

— Джилл… есть Бог. Да, Майкл.

— И ты есть Бог.

— Ты… да, Майкл, да!

Джилл потихоньку выскользнула, почистила зубы, потом позвала Майка — он знал, что она уже не спит. Когда Джилл снова вошла в гостиную, в окна уже лился солнечный свет. Она поцеловала их обоих.

— Доброе утро, мои милые.

— Ты есть Бог, — отвечала Пэтти.

— Да, Пэтти. И ты тоже. Бог во всех нас.

Поглядев на Пэтти при ярком утреннем свете, она заметила, что вид у той был бодрый. Ей был знаком этот эффект: если Майку нужно было, чтобы она всю ночь бодрствовала, она оставалась на ногах без ущерба для здоровья. Тут она заподозрила, что ее сонливость накануне вечером была устроена Майком… и он мысленно согласился.

— Кофе, милые. А еще у меня припрятан апельсиновый сок.

Есть им не хотелось. Их всех переполняло счастье. Джилл заметила, что Пэтти о чем-то задумалась.

— О чем ты, Пэтти?

— Неудобно спрашивать, но… что вы собираетесь есть, на что жить? У тети Пэтти в чулке кое-что припрятано, и…

Джилл рассмеялась:

— О милая, мне не стоило смеяться, но ведь Человек с Марса богат! Разве ты не знала?

— Наверное, — озадаченно согласилась Пэтти. — Но нельзя же верить всему, что сообщают в новостях.

— Пэтти, ты просто прелесть. Поверь мне, мы же теперь «братья по воде», мы бы тоже, не колеблясь, марсиане говорят «разделили гнездо», и это не просто слова. Нет, все обстоит наоборот: если тебе когда-нибудь понадобятся деньги в любом количестве в любое время, скажи. Напиши, а лучше позвони мне, ведь сам Майк совсем не разбирается в деньгах. На мое имя записано около двух сотен тысяч. Сейчас тебе не нужны деньги?

— Что ты! — удивленно воскликнула Патриция. — Мне не надо.

Джилл пожала плечами:

— Ну, если нужно будет, дай знать. Захочешь яхту — Майк с радостью подарит тебе яхту.

— Да, Пэт, а то я никогда не видел яхты, — подтвердил Майк.

Миссис Пайвонская покачала головой:

— Не надо мне ничего, мои милые, кроме вашей любви.

— Мы любим тебя, — сказала Джилл.

— Я не грокаю «любовь», — отозвался Майк, — но Джилл всегда говорит правильно. Если в нас есть любовь, она твоя.

— …я хотела узнать о вашем спасении. Но теперь меня это не волнует. Майк объяснил мне, что такое ожидание и зачем оно. Ты тоже понимаешь, Джилл?

— Я грокаю. Теперь я никогда не испытываю нетерпения.

— Но у меня кое-что для вас есть. — Достав сумочку, Патриция вынула из нее книгу. — Милые мои… вот эту самую книгу дал мне благословенный Фостер… в ту ночь, когда я получила его поцелуй. Мне бы хотелось подарить ее вам.

Глаза Джилл наполнились слезами:

— Но Пэтти… Пэтти, брат наш! Нельзя! Мы купим себе такую.

— Нет, это другое… я «делю с вами воду». Чтобы стать ближе.

— О, — Джилл вскочила на ноги, — хорошо, пусть она станет нашей — но и твоей тоже! — Она поцеловала Пэт.

Майк похлопал ее по плечу.

— Не жадничай, мой маленький брат. Теперь мой черед.

— А я всегда жадничаю — в этом.

Человек с Марса поцеловал своего новообретенного брата по воде в губы, затем — туда, где был поцелуй святого Фостера, затем растянул время, задумался, нашел симметричный участок кожи там, где можно было вписаться в узор, сделанный Джорджем, вычислил расположение капилляров…

Женщинам показалось, что он едва коснулся кожи губами, но мысленно Джилл уловила его старания.

— Пэтти, смотри!

Миссис Пайвонская опустила глаза. На коже ее отпечатались его губы. Она едва не потеряла сознание — но Вера победила.

— ДА! ДА! Майкл!

Вскоре на смену татуированной леди явилась серенькая дама в закрытом платье с длинными рукавами и в перчатках.

— Плакать не буду, — сдержанно произнесла она. — Вечность не ведает прощаний. Буду ждать.

Поцеловав их, она ушла, не оглядываясь.

«Богохульство!»

— Эй, ты чего, парень? — поднял взор Фостер. — Кто тебя укусил?

Их «пристройку» сооружали в спешке. Случается, Нечто и проберется к ним — обычно целый рой почти невидимых бесенят… безобидные, конечно, но цапнет — и чье-нибудь эго начинает чесаться…

— Чего? Посмотрите сами, иначе не поверите. Сейчас, отмотаю чуть-чуть назад «всезнание»…

— Знал бы ты, во что я теперь верю, парень, ты бы удивился. — Но все же шеф Дигби уделил ему немного внимания. Что там? Ага, трое «временщиков», люди, похоже — да, именно люди, мужчина и две женщины, обсуждают Вечность. Ничего странного.

— Но разве ты не слышал, что она сказала! «Архангел Михаил»! Как же, «Архангел»!

— А что такого?

— Как это что такого?!

— Вполне возможно.

У Дигби даже нимб затрясся:

— Фостер, ты, видать, ничего не разглядел! Она же имела в виду того переростка-преступника, который отослал меня сюда. Глянь!

Фостер увеличил картинку, отметил, что ангел-стажер говорил верно, а потом заметил еще кое-что и улыбнулся своей ангельской улыбкой.

— Откуда тебе известно, что он не архангел?

— Что?!

— Майка не видно в нашем клубе в последнее время, а имя его вписано в Тысячелетний турнир солипсистов. Обычно это знак того, что он отсутствует по долгу службы. В нашем секторе Майк — один из самых настойчивых игроков в солипсизм.

— Но представить себе — нет, неприлично!

— Знай ты, сколько лучших идей нашего Босса называли «неприличными», ты бы снова удивился… Впрочем, ты не должен удивляться, если вспомнить, что ты сам делал на Земле. «Неприличие» — сама идея равна нулю, в ней нет теологического смысла. «Тому, чьи помыслы чисты, и все вокруг кажется чистым».

— Но…

— Я наблюдаю, юноша. Помимо того, что брат наш Михаил действительно отсутствует, по крайней мере в данную микросекунду, вообще-то я не веду за ним наблюдения, мы с ним в разных списках… но заявление о том, что он «Архангел Михаил», сделано татуированной дамой, вряд ли она ошибается, она сама почти святая.

— Кто это утверждает?

— Я… а я-то знаю. — Фостер вновь ангельски улыбнулся. Милая Патриция! Конечно, песок уже слегка сыплется, но по-прежнему влечет к себе — и к тому же сияет внутренним светом, словно витраж с религиозными картинками. Он испытал вполне земную гордость при виде знакомых татуировок. Джордж закончил роспись, изобразив его вознесение на Небо. А неплохо вышло, совсем неплохо — в самом Высшем смысле. Не забыть бы навестить Джорджа да поблагодарить его, а заодно рассказать, что ему довелось повидать Патрицию… г-м-м, а где же Джордж? Ага, одаренный художник, работает в секции дизайна Вселенной, под началом самого Архитектора… неважно, нужно будет послать запрос в главную картотеку, отыщут за долю тысячелетия.