Чтение онлайн

Чёрт... Видимо, не выйдет играть в игру «у кого больше доказательств». Генерал выставляет меня чудовищем, и, судя по всему, у него есть достаточно свидетелей, готовых это подтвердить. Тогда и я пойду на крайность. Раз он ставит на страх — я поставлю на гниль. Покажу, что его власть построена на лжи и крови.

— Я вызываю свидетеля… Лилию Браун, — сказал я.

В зале моментально повисла тишина. Ни шороха, ни кашля — только гулкое напряжение в воздухе.

— Вы уверены? — переспросил судья Велвис.

Я молча кивнул.

Спустя меньше получаса гвардейцы завели Лилию в зал. Ей кратко объяснили, зачем её вызвали и кто это сделал.

— Думаешь, я тебе помогу? Пойми, Кай, я буду говорить честно — так, как это вижу. И так, как мне выгодно, — без тени стеснения произнесла она. Голос её был холоден, как лезвие.

Возмущённый гул прокатился по залу. Некоторые граждане явно не ожидали подобной откровенности.

— Именно поэтому ты здесь, — я выдержал паузу. — Сделаем друг другу одолжение.

— Ну, вперёд. Что ты хочешь знать?

— Ты ведь протеже Софии Нарт. Это знают все. Полагаю, однажды ты станешь её преемницей. Так вот: устраивает ли тебя то, чем тебе предстоит управлять? Нравится ли тебе политика королевства?

Я знал, куда давить. Лилия — хладнокровная, расчётливая. Она хочет власти, но не скандалов. Её цель — стать вершиной, но не утонуть вместе с генералом. Сейчас я дал ей возможность ударить по репутации правоохраны. А это автоматически ударит и по армии. По Нарт… и по Люмьеру.

— Политика королевства мне чужда, — произнесла Лилия с паузой, глядя в зал. — Все эти игры в интриги, корпорации, культы... Зачем? Мне этого никогда не понять. Но, поработав внутри системы, я поняла одно: всё королевство сочится гнилью. В людях, в сенаторах, в генерале. Это сплошная ложь, подаваемая под видом порядка.

Зал стих. Никто не перебивал, не шептался. Все слушали. Слушали Лилию, ловя каждое её слово.

— Считаю ли я генерала тем, кто должен стоять во главе нашего королевства? Однозначно — нет. Сотни документов доказывают его причастность к расправам над невиновными, к подстрекательствам, к угрозам и давлению — лишь бы сохранить власть. Вот некоторые из них.

Она достала несколько аккуратно сложенных листов и передала их гвардейцу. Тот — судьям.

— Это провокация! — вскочил один из защитников генерала.

— Позвольте свидетелю продолжить, — чётко произнесла судья Хоун, не глядя на защитника.

Генерал стоял недвижимо. Словно вырезанный из камня. Никаких эмоций. Ни попытки возразить, ни тени страха.

— Что касается этого парня… Кая Грина, — Лилия перевела взгляд на меня, и я напрягся. — Заслуживает ли он называться человеком? Быть одним из нас? Нет.

Небольшой гул в зале. Мой пульс резко участился.

— Что вы имеете в виду? — уточнил судья Велвис.

— Кай Грин прожил здесь своё детство, но затем вышел за стены. Там он нашёл цель. Не знаю, какая это цель, и знать не хочу. Но он вернулся. Вернулся сам. Зачем?

Она сделала шаг ближе к центру зала.

— Я считаю, что в нём всё ещё есть нечто человеческое. Частица справедливости. Та, что толкает его говорить. Кричать, доносить правду о том, что происходит за пределами стен… и о том, как мы закрываем на это глаза.

Я чувствовал, как нарастающее напряжение сжимает воздух. Монолог Лилии длился почти час. За это время она без тени жалости прошлась по всей верхушке королевской власти — от Нарт до Люмьера. Раскрывала грязные дела, молчаливые приказы, отписки, списанные тела невинных. И с каждым её словом судебная маска генерала давала трещину.

Система, которую он выстроил, медленно, но верно начинала трещать по швам.

Народ в зале суда начинал терять терпение. Кто-то выкрикивал проклятия в сторону генерала, их быстро выводили. Но оставались и те, кто поддерживал его и кричал, что я — монстр, которого нужно казнить. Таких становилось всё меньше, но они ещё были.

Я скользнул взглядом по присяжным. Почти все они что-то обсуждали между собой, делали пометки, записывали важные фразы. Но трое — те, на кого, как я подозревал, надавила Алиса, — сидели молча. Пусть. Надеюсь, она не зашла слишком далеко.

Лилия наконец закончила свой монолог — долгий, точный, беспощадный. Она обливала грязью всех, но подкрепляла каждое слово документами. Генерал проигрывал. И он это понимал.

Он пытался отыграться. Вызывал свидетелей — воспитателей из приюта, людей с моей работы, преподавателей и студентов университета. Все они поливали меня грязью, говорили о странностях, о жестокости, о ненависти. Очевидно — на них надавили. Но это уже не работало. После всего, что представили Варис и Лилия, доверие к генералу рушилось.

И тут он перешёл к последнему козырю.

— Я вызываю свидетеля, чей голос, наконец, достучится до вас. Того, кто был рядом с этим мутантом за стеной. Кто сейчас понял свою цель и выбрал верную сторону. Мой личный телохранитель. Рыцарь — Айрон, — сказал генерал.

Я знал, что это случится. Айрон был его последней надеждой. Его меч, заточенный против меня.

Он вошёл в зал спокойно. Серебристая броня с гербом армии королевства, уверенный взгляд, твёрдая походка. Видимо, он оправился после моего удара. Встал за трибуну, и, не дожидаясь вопросов, начал говорить.

— Я такой же, как он. Мутант. Продукт генной инженерии за пределами стен, — голос Айрона звучал ровно. Он частично снял броню, обнажив руку — она увеличилась в размерах, его глаза вспыхнули красным.

В зале раздался испуганный шёпот, кое-где ахи. Гвардейцы напряглись, кто-то потянулся к оружию.

— Этот человек способен на куда большее. Он — маг. Он быстрый, сильный. Он может поднимать мёртвых, — продолжил Айрон.

— Простите, что вы сказали? — судья Велвис приподнялся с места. В его голосе сквозило неверие.

Айрон махнул рукой, и в зал внесли… голову Эдгара.

Сердце ударило больно. Как они её нашли?.. Но главное — зачем он это делает?

— Этого человека Кай Грин поднял из мёртвых. А чтобы не было вопросов, позвольте вызвать врача, который подтвердит мои слова, — сказал Айрон.

Вошёл старик в белом халате. Принёс документы, осмотрел голову Эдгара и начал говорить с холодной уверенностью.

— Чтобы не быть многословным, покажу вам. Обратите внимание: закупорка вен — частичная, неестественная. Радужка глаз — синева, невозможная у живых. И это не всё… — он продолжал, указывая на всё новые «доказательства».