Чтение онлайн

Глаза выбивались из этого образа. Не собачьи. Человеческие по форме, но не по содержанию. В них горел янтарный огонь с хищной вертикальной щелью зрачка. Эти глаза не отражали покорности — лишь древнюю осторожность, усталость от погони и ту отстранённую бездну, что бывает лишь у тех, кто жил в мире, где каждое движение могло быть последним.

Шама не сел. Он опустился на корточки в углу, спина к стене, морда полуразвернута к выходу. Уши с кисточками на концах дрожали в такт звукам снаружи — шагам, крикам, вою ветра и далёкому реву из глубин. Всё в нём — лапы, сухожилия, дыхание — было готово к прыжку, к убийству, к бегу.

Он был облачён лишь в кожаные поножи, обмотанные грязными ремнями, и безрукавку из чьей-то содранной шкуры, потемневшую от пота, сажи и битв. На спине — короткое тяжёлое копьё с костяным наконечником. На поясе — связка костяных шипов, будто зубы падальщика.

Тилан едва кивнул, глаза стальные, без единой эмоции, лишь быстрая оценка. Игнис зашипел тихо, почти как выдох пламени, его золотые зрачки сузились, изучая новоприбывшего.

К слову, на воина в этом шатре больше всех походил именно Игнис.

Его лицо — вытянутое, с резкими скулами и мощным, почти квадратным подбородком — походило на высеченное из меди. Кожа на нём была гладкой, но с грубой, чешуйчатой текстурой, тёплого, бронзово-медного оттенка, словно обожжённая кузнечным жаром. Но главной чертой были глаза, пылающие в глубине раскалённого золота или насыщенного, огненно-оранжевого света. Глаза, что по-настоящему светились изнутри — особенно в полумраке или при вспышке эмоций.

Ростом он был под два метра, невероятно широкоплечий, с телом, будто выточенным молотом. Каждый мускул — как под трещинами камня. Из висков выступали короткие, мощные рога — не декоративные, а утилитарные, шипы из той же чешуи, загнутые чуть назад. Хвост — длинный, мускулистый, сужающийся к концу, оканчивавшийся костяным шипом. Он не волочился, а держался на весу, чуть подрагивая — раздражение. В гневе, наверное, он бил, как плеть.

Он выглядел так, будто мог в одиночку обрушить часть стены лагеря. И это ощущалось сразу.

— Это всё? Где представители других рас? — хрипло спросил Игнис, поднимаясь из-за стола.

— К сожалению, других не будет. У них просто нет никого, кто мог бы сравниться по навыкам с вами, — ответил Тилан, пожимая плечами.

— Я слышал о задании лишь поверхностно. И, как я понял, ты у нас главный, — голос Шамы прорезал воздух, сухой и чуть хриплый. — Может, тогда расскажешь нам, наконец, подробности?

— Подойдите ближе, — сказал Тилан, разворачивая на столе карту континента. — Пора ещё раз поработать вместе, друзья.

Задача казалась простой: добраться до старой церкви, затерянной среди холмов. Воины Хаоса были замечены там уже давно. Но, по последним сведениям, нечто куда опаснее скрывалось за их присутствием. Объединённая армия перехватила донесения — кто-то сливает информацию лидеру Хаоса. Расположение отрядов, оборону, планы операций.

Предатель среди своих. Крыса.

И, если верить слухам, он должен встретиться с новым лидером Хаоса именно в этой церкви. Задача — найти предателя. И если повезёт — устранить обоих.

Почему не послать армию?

Всё просто. Армия спугнёт.

— Ладно, мы на месте. Как ты и сказал, ещё полдень. До вечера должны найти, где спрятаться, — пробормотал Торгрим, разглядывая церковь из старого мира.

Не собор — твердыня. Приземистая, суровая, будто вырубленная из самого костяка земли. Камень серый, поросший лишайником и мхом, казался потемневшей кожей умершего титана. Фигуры святых истёрлись до бесформенных силуэтов, как призраки, забытые и богами, и людьми. Витражи давно выбиты — вместо них лишь черные, зубастые провалы. Крыша местами обрушилась, обнажив почерневшие от дождей и солнца балки, похожие на ребра гигантского зверя. Колокольня, накренившаяся, словно от стыда, утратила шпиль и теперь торчала обломком в небо, немым упреком былой гордыне.

— Давайте осмотрим всё, — спокойно сказал Игнис.

Прошло два часа. Команда знала каждую трещину в стенах, каждый укромный угол.

Было решено, что эльф и гном займут позиции снаружи, в кустах. Они должны первыми заметить приближение врага. Драконид и зверочеловек укрылись в подполе — место тёмное, укромное, откуда они смогут слышать каждое слово и шаг. Гоблину удалось забраться наверх в полуобрушенный чердак, возможно, бывший склад, стал его логовом. Оттуда он мог нанести удар внезапно, если потребуется.

Солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая руины в багряное. И тогда они увидели их.

С севера, по холму, неспешно двигались всадники. Семеро. Все — в тёмной, матовой броне, украшенной шипами и рунами. Никаких гербов. Только глухие, черные латы, пожирающие свет. Кроме одного.

Один был одет иначе. И с ним, вероятно, пришла сама причина их присутствия здесь.

Он спешился у самого входа в церковь. Его движения были нечеловечески плавными — лишёнными малейшей суеты, будто каждое было заранее выверено и отрепетировано в другом мире. Ни рывка, ни звука, ни напряжения мышц. Он не слез с коня — он соскользнул с седла, как густая тень, и ступил на землю беззвучно, несмотря на броню, чёрную, как сама ночь.

Она не была тяжёлой, как у других всадников. Вместо этого её основой служила плотная, гладкая кожа, темнее сажи. Старый, но безупречно ухоженный материал обволакивал тело, словно вторая кожа. Поверх неё, как металлические наросты, были вделаны сине-чёрные пластины — не сверкающий металл, а матовый, поглощающий свет сплав, погружённый в молчание.

Предплечья защищали узкие наручи с рядами коротких, направленных наружу шипов. Такие же шипы торчали из коленей, края нагрудника, и даже наружной стороны перчаток. Не украшения, не бравада — они выглядели практичными, смертоносными, как зубы хищника, предназначенные для боя, не для угроз.

На его плечах лежал плащ — тяжёлый, чёрный, как вываренный в смоле, ткань которого почти не шевелилась даже от вечернего ветра. Он не колыхался — он висел, будто напитан свинцом. Подбитый чем-то, что гасило звук, он заглушал шаги. На горле плащ застёгивался крупным металлическим кулаком с когтями, стиснутыми в жёсткий узел. Капюшон был глубоким, закрывая верхнюю часть, бросая всё лицо в тень.

А под капюшоном — маска.

Без украшений. Без символов. Из того же тусклого, ледяного металла, что вставки на доспехах.

Не просто скрытая личность — её отсутствие.

Он стоял прямо, будто столб, но без тени напряжения. Слегка наклонив голову вперёд, словно слушал землю под ногами или впитывал что-то, недоступное другим. Правая рука лениво постукивала пальцами по рукояти меча — длинного, узкого, в ножнах из той же чёрной кожи. Он не отдавал приказов. Не оборачивался. Не двигался. И всё же его присутствие было абсолютным.

Всадники позади него застыли, как статуи. Ни звука. Ни движения. Даже ветер, казалось, обходил его стороной. Он был центром тишины, ядром холода среди последнего света уходящего дня.