Чтение онлайн

– Друг! Эй, друг! – тощий парень с глупым лицом, напоминающий нескладного жеребёнка, поглядывал то на Эйдена, то куда-то в сторону. – Если ты из тех… из этих… В общем – не тронь лучше. Говорю, не тронь. И ступай себе, пока сержант не видел. Тут плетей только так раздавали. А говорили, что и руки рубить будут. Руки…

– Руки? – глупо повторил Эйден, просто не зная, что ещё сказать.

Он стоял по другую стороны ямы, которую, судя по всему, было поручено стеречь тощему пареньку с гизармой. Яма эта действительно не была могилой в полном смысле слова. Ни одного целого тела в ней не было. Только множество ног… и рук.

Из ближайшей продолговатой палатки послышался протяжный стон. Через секунду оттуда выскочил другой жеребёнок, почти точная копия того, с гизармой, только в белом, когда-то, фартуке. Торопливо просеменив несколько шагов, он упал на колени, прямо в лужу, мгновение назад излившуюся из него же.

– Ты что?! Дурак! Накажут! – испуганно зашипел на него брат, беспокойно оглядываясь на Эйдена и будто боясь упустить из рук доверенное ему оружие.

– Какого хера, солдат?! – донёсся откуда-то со стороны поставленный командный голос, при звуках которого страж с гизармой аж подскочил. – Обратно к костоправам, живо! Не хош помогать йим – самому помощь нужна станет!

Протрусив к лежащему в луже рвоты парню, бочкообразный сержант, громко ухнув, пнул его по рёбрам. Было заметно, что больше ухал, чем бил. Видя, что жеребёнок подниматься не собирается, а только размазывает всё больше грязи по зарёванному лицу, сержант испытующе взглянул на парня с гизармой. Тут-то он и заметил Эйдена.

– Та-а-ак! Снова грёбаное знахарство подвалило? Не слыхал ещё, что за осквернение терь не секут? А ну…

– Хорош голосить, служивый.
– Появившийся из палатки мужчина был хоть и невысок, но статен, его короткая бородка и каштановые волосы смотрелись чистыми и аккуратными. Вообще весь его вид отдавал какой-то особой степенностью и опрятностью, несмотря даже на испачканные в крови манжеты туго закатанных рукавов. Сами руки ниже локтя, разумеется, также были в крови. – Тут и так воплей хватает. Лучше найди мне кого покрепче, чем этот. Ассистент нужен. Может, и ты сам сгодишься.

Сержант недовольно хмыкнул, поправил клепанный шлем на голове и схватил парня с гизармой за руку.

– Некогда мне, - буркнул он угрюмо, рывком подтягивая к себе оцепеневшего новобранца. – Этот пойдёт. А коли, как братец опозорится…

– Я могу, - очнулся вдруг Эйден. На обоих братьев-жеребят было жалко смотреть, один продолжал всхлипывать, другой готов был начать. – Резать и шить умею. Даже не стошнит.

Мужчина с бородкой оглянулся, окинул его быстрым оценивающим взглядом. Махнул головой, приглашая за собой, и скрылся в палатке. Сержант сразу же потерял интерес и к нему, и к обоим братьям, предоставив им утешать друг друга. Возвращаясь туда, откуда пришёл, он отвесил подзатыльник молоденькому пареньку, катившему к злополучной яме скрытую тентом тачку. Тачка была тяжёлой.

– И что же, правда за мертвечинкой приходил? Сильно в знахарстве помогает?

– Нет. Я вообще не за тем шёл.

– Некромантия? – невысокий мужчина заинтересованно взглянул на Эйдена, по-своему истолковав его ответ

– Нет. Могильник тут вообще не при чём. Я в деревню шёл, за огурцами.

– Хм… Долото.

Получив инструмент, он тремя точными ударами сшиб заклёпку помятого наплечника. Взял клещи.

– Кстати – Аспен. Огурцы – это нечто иносказательное? Что-то, значит, эдакое? Или просто не хочешь откровенничать?

– Эйден. Огурцы – соленья. Помидоры там ещё, всё такое. Не важно, что. Лишь бы как следует солёное и лучше овощи.

– Хм… Интересно.

– Да не особо. Просто соли давно не видел. И овощей.

– Хорошо рассёк, да? Дорезать не надо, сразу кость. Пилу.

Эйден протянул короткую, с мелкими зубьями, пилу. Аспен мотнул головой.

– Нет, тут другую. Вон. Да, проволокой. Не видал таких?

– Нет.

– Почти моего изобретения. Так, подсмотрел кое-что.

Все ещё не полностью освобождённый из плена собственных смятых лат, рыцарёнок пришёл в себя. Заорал, задёргался.

– Терпите, сир. Сейчас полегчает. – Аспен взял небольшой шестиугольник, лежащий среди инструментов и ещё раньше привлекший внимание Эйдена, и буквально шлёпнул на лоб больному. Тот поперхнулся слюной, снова дёрнулся и затих. – Каково, а? Хорошо, что наш благородный пациент так податлив. А то ведь бывает – толком и не зафиксируешь.

Металлическая верёвка, особым образом сплетенная из проволоки разной толщины, бодро вгрызалась в плечевую кость.

– Вот, хорошо. Крутани пару раз жгут, парень что-то тужиться вздумал.

– Так пойдёт?

– Да, всё одно сейчас прижжём.

Предмет, немного напоминающий курительную трубку, быстро замелькал в ловких руках хирурга. Послышался тихий треск, пахнуло палёным мясом.

– Теперь швы. Держи здесь и здесь. А я…

– Да, я умею.

Пока Аспен заканчивал с культёй, Эйден взял на себя две рубленые раны у самой ключицы. Не очень большие и почти ровные.

– Хорошо обращаешься с иглой.

– Было где набить руку. А вообще – у благородного отличные латы. Судя по засечкам – его рубанули раз семь, может больше, а достали всего дважды и то неглубоко. Не считая руки.

– Руку теперь действительно можно не считать, - Аспен мотнул головой на ведро с отходами. Среди окровавленных бинтов, лоскутьев срезанной одежды и бог знает чего ещё – поблескивали полированной сталью дорогие наручи, так и не снятые с отнятой конечности. – Но про латы ты, конечно, прав. Во многом потому именно им я и занялся.

– Понимаю. За него, пожалуй, порядочно отблагодарят.

– Дело не в этом, хотя против благодарности ничего не имею. Вот только конкретно этот едва ли оценит добросовестную работу. Его уж час как привезли, а никто из невольных коллег не брался. Парень какой-то там барон, верещал, что отсечёт голову тому, кто покусится на его руку. А руку ты видел. Спасать там было нечего. Но среди местной лекарской братии есть мужики бывалые, тёртые, как говорится – с проседью на яйцах. Они бы отняли раздробленное, если бы верили, что смогут, как следует. Но, как ты заметил, доспех у парня что надо. Срезая и расклёпывая, было легко барона домучить.

– Ну так а кузнеца какого найти? Обычное дело, да ещё для благородного.

– Когда ты пришёл – я уж большую часть исковерканного железа разобрал, так что основной тонкости тебе оценить не случилось. В этот раз. На этом примере. Пока дух переведём, можешь остальные инструменты глянуть, только осторожно.

Эйден глянул. Он не был уверен, что смог оценить по достоинству всё многообразие и изощренность сложных приспособлений, предназначение половины из которых оставалось для него загадкой. Пока невысказанные вслух предположения, что Аспен вовсе не медик, крепли по мере ознакомления с инструментом. При этом сами по себе артефакты, использованные новым знакомым во время ампутации – теперь уже не казались невероятными. Скорее вызывали интерес.

Тем временем, перевязанного барона вынесли из палатки, неся с осторожностью - как нельзя лучше подтверждающей высокое положение молодого человека. На смену барону практически тут же внесли другого гербованого, в наглухо замятом армете. Из покалеченного шестопёром шлема раздавалось сердитое рычание и неразборчивые приказы. Что само по себе кое-что говорило о характере раненого, ведь почти всё тело его было залито кровью так обильно, что в серьёзности полученных ран сомневаться не приходилось. Провозившись не меньше получаса с прорванным и заклинившим забралом армета, Аспен наконец отделил изувеченный шлем от изувеченной головы. После этого, с одной стороны – стало ясно, почему рыцарь ругался так неразборчиво, с другой – серьёзно удивлял сам факт того, что он всё ещё находился в сознании. Сломанная челюсть и глазница, ощутимая нехватка зубов и порванный ими же язык – вот далеко не полный список полученных стойким бедолагой травм. Опыта лечения подобных ранений Эйден не имел. До этого момента. Спустя пару утомительных часов с ворчуном закончили и он даже попытался встать. Правда, получилось неважно, и Аспен грубо отчитал слуг, чуть не уронивших своего господина.