Чтение онлайн

Закончив, он насухо вытерся чистым полотенцем, протер все приборы и разложил по сшитым точно в размер кармашкам и петлям кожаного чехла. Критически осмотрел поблескивающую композицию. Что-то поправил, провёл по бородке рукой, задумавшись на мгновение. Каждый металлический элемент своего бритвенного набора он отлил или выковал сам. Как и свой короткий меч, подковы своим лошадям, пару ножей при седлах, части сбруи, накладки сундучка-мимика с артефактами и много чего ещё. У Аспена были талант и страсть. И даже, возможно, некоторое помешательство. Всё, за что он брался, любое ремесло, доводилось до идеального, иногда – недостижимого никем иным уровня. Что-то давалось легко, что-то сложнее. И тогда именно это сложное завораживало и притягивало к себе. Аспен хорошо различал и уважал чужое мастерство. Проезжая по изящному арочному мосту, останавливаясь возле особенно красивого дома, держа в руках небольшой глиняный чайник или тяжёлый двуручный топор – он видел время и силы, потраченные не только на создание конкретного предмета, но и на все предыдущие, возможно – менее удачные вещи. Потому он и занимался артефактикой, направлением, вобравшим в себя десятки, если не сотни, самых разных искусств и ремёсел. Уникальная стезя, в которой можно было совершенствоваться вечно, получать тончайшее наслаждение от побед и при этом не расслабляться ни на минуту, ведь идеал всегда оставался где-то впереди.

Сейчас путь Аспена лежал в Редакар, свободный город в границах Бирны, оплот торговой Лиги и один из богатейших полисов мира. Там он намеревался запастись необходимыми, редкими материалами для дальнейшей работы, а после отправиться к карсам. Карский полуостров был знаменит своими кузнецами-оружейниками и старейшими фамильными мастерскими. Аспен уже сейчас, в свои двадцать пять лет, слыл отличным кузнецом, но сам хорошо понимал, что до высших ступеней мастерства еще далеко. Он так же любил учиться и умел выбирать для себя лучших наставников. Карсы, определённо, были одними из лучших. В который раз размышляя об этом, Аспен азартно прищурился, вспоминая о своей неудаче. Лучше карских кузнецов, пожалуй, были только кузнецы Боргранда, у которых он так ничего и не добился. Гномы ревностно охраняли свои секреты, не желая делиться мастерством даже с достойнейшими, даже за огромную плату. Смелые идеи, что Аспен вынашивал уже несколько лет, не помогли ему заручиться поддержкой гномьих старейшин. Почти все, кто слышал от молодого мастера о возможности создания нового магического направления – скептически усмехались, вертели головой и смотрели, как на ребёнка. Почти все. Вчера вечером он поделился своей идеей с Эйденом и тот не выказал лишних сомнений. Слушал с интересом, задавал уместные вопросы, рассуждал живо и метко.

Эйден отвернулся от ближайших кустов, затягивая шнурки на вытертых штанах. Утро было холодным и солнечным, изо рта шёл пар. Он приветственно кивнул Аспену, возвращающемуся к стоянке, и присел поближе к почти уснувшему костерку. Кинул сверху немного ветвей и пару поленьев потолще, привычно сел на охапку хвороста, сложенного особым образом, скрестив под собой ноги. Протянул вперёд ладонь правой руки, придерживая запястье левой. Неслышно шепнул.

– А я делаю иначе, - Аспен тоже сел рядом, используя широкое седло как скамью. – Тоже выходит красиво.

Он достал из нагрудного кармана предмет, напоминающий крошечную чашу или большой напёрсток, со спиральными желобками внутри. Поставил его на седую золу, не боясь обжечься оживающим пламенем. Вокруг артефакта начал закручиваться маленький огненный вихрь, постепенно распаляясь и вырастая в высоту.

– Красиво, - согласно протянул Эйден.

– Использую для нагнетания жара. Помогает правильно накалить металл в отсутствие приличного горна. Правда, дрова быстро жрёт, но мы ведь в лесу.

– У тебя на всё есть свой артефакт, свой способ и задумка.

– Стараюсь, - довольно пожал плечами Аспен, грея руки над танцующим огненным вихрем.

– Меч тоже носишь на случай чего? Часто пользоваться приходилось?

– В серьёзную - однажды. И предпочёл бы тот опыт не повторять. Возьми, взгляни. Не знаю, насколько ты знаток, искусен ли, но в руках явно оружие держал. А значит и оценить сможешь.

Эйден принял меч, со сдержанным любопытством взглянул на товарища, давая возможность продолжать. Он уже хорошо знал, что Аспен говорить любит и умеет, особенно – если дело касалось его планов и творений.

– Клинок гибкой стали, но крепкий и упругий из-за внушительной толщины. От того же и очень увесист, для своих двадцати двух дюймов. Два глубоких дола с обеих сторон не столько облегчили, сколько укрепили его. Плавно листообразное, обоюдоострое, идеально симметричное лезвие. Да-да, улыбайся, улыбайся. Я совершенно справедливо считаю его красивым. Гарда простая, кольцо и раздвоенная витая крестовина, чуть приподнятая к острию, как у даги. При должной сноровке и определенной удаче - хорошо вгрызается в оружие противника. Рукоять под двуручный хват, но из-за баланса, смещённого к центру эфеса, уверенно управляется и одной рукой. Разумеется, дело ещё и в руке, но кузнечный молот здорово готовит к самой разной работе. Навершие крупное, как делают у леммасийцев. Удобно теснит, поджимает вторую ладонь, если взяться обеими.

– Согласен, в руке лежит приятно. А полная длина?

– С эфесом, тридцать два дюйма.

– Не такой уж мелкий.

Аспен согласно хмыкнул.

– Правда, у меня был побольше, - Эйден вернул клинок в ножны, - и полегче, хоть и не такой красивый. Меч был у меня недолго, может с месяц. И я его не любил. Конечно, не так, как пику. Её-то я просто ненавидел. Да и владеть толком не умел и не умею. Признаю определеённую эстетику предмета, но в целом оружие не люблю. От него пахнет смертью. Падалью.

– Понимаю. – Аспен кивнул. Его бесстрастный люб на мгновение собрался сеткой морщин. – Я вижу в этом скорее искусство, чем инструмент для убийства. Но мне приятно осознавать, что в случае нужды инструмент при мне и исправен. Да и сам его вид, сам факт ношения – может отвадить иной случай. Чернь видит и сторонится.

– Чернь – да. А кого-то может и привлечь. Либо просто подраться, ведь так ты выглядишь почти бойцом, либо уж украсть. Меч и правда красивый, продать можно дорого.

– От всего сразу не убережёшься. Хоть и стараюсь. На всё своя задумка, да? Не обязательно, чтобы уникальная, но исполнить бы по возможности добротно, с душой и старанием. Пусть не все мои труды, артефакты или нет, сработают когда надо и как надо, но ведь стремиться к тому – уже неплохо. Считаю, что лучший инструмент человека – его руки, и стараюсь не давать им скучать, пылиться. Правда, вспомнилось тут, - Аспен ухмыльнулся, иронично приподняв густые брови, будто признавая уязвимость собственного кредо, - что ответил в таком же споре один уважаемый мной человек. Равана, можно сказать – наставник детства. Рассмеявшись, он сухо щёлкнул меня по макушке, отметив, что мой инструмент звучит пустовато, как старая тыква. Старик сказал, что лучшее в человеке есть между ушами, а руки – сродни копытам мула. И коли у него хватило бы ума – даже подкованный творил бы не хуже.

– Метко, - поддаваясь заразительной улыбке, согласился Эйден.

– Пожалуй. Но, по сути, не слишком противоречит моим собственным умозаключениям. Просто смотрит глубже или обобщает. Знаешь, бывают такие люди, что оспаривать неловко. Только что умное на язык просится, а откроешь рот – и сразу вся нелепость наружу. А Равана смотрит себе, кивает, чешет бородёнку. Разнести оппонента почти молча – тоже своего рода искусство.

Оба помолчали, вспоминая что-то своё. После, перебрасываясь замечаниями о погоде и предстоящей дороге, наскоро позавтракали вчерашней куропаткой, хлебом и запечённой в золе картошкой. Свернули парусиновый полог, собрались и поехали дальше.

У ворот Лидхема толпился народ. Пешие, конные, повозки – все жались к обочине и ждали, пока из города выйдет колонна тяжелогружёных телег. Обозы с провиантом и фуражом отправлялись следом за группировкой войск из-под Посса. Телег было много, четверки лошадей тянули небыстро, возницы опасались поломки в грязных колеях тракта. Люди по обеим сторонам дороги галдели, глазели и терпели.

Не слишком высокие, в два-три человеческих роста, но крепкие и толстые стены Лидхема – внушали спокойствие и уверенность своим старым, местами замшелым камнем. Редкие пузатые башни, полукругом выделяющиеся за линию стен, пестрели знаменами Уилфолка и ордена святого Лайонела.

– Ладно, грифон, но почему лев? – Эйден пустил коня медленным шагом, следуя за двинувшейся вперёд толпой, рассматривая гербы над воротами.

– Лайонелиты здесь. – Пожал плечами Аспен, тоже смотря на знамя, подрагивающее на лёгком ветру. Чёрная львиная голова на сером поле будто оглядывала входящих.

– Они везде. Но почему знамёна на стенах? Орден теперь управляет и городами?

– Я не был в Уилфолке дольше твоего, - Аспен притормозил, пропуская вперёд себя женщин с корзинами, - но помню, что они и раньше управляли. Всем, что есть в графстве. Их лев давно перерос уилфолкского грифона.