Чтение онлайн

Причесаться, выпить кофе и сесть за работу. Я из-за фобии к мужчинам даже устроилась на удаленку. Не дай бог кто-то из коллег проявит ко мне интерес и во мне опять проснется похотливая сука. Нет мне доверия, пусть я теперь и не пью ничего крепче кефира или кваса.

За графиками и отчетом не замечаю, как пролетает день и к восьми часам вечера приступаю к готовке ужина. Вова написал, что опять задерживается и отправил смайлик с сердечком. В печальной злости ужинаю в одиночестве овощным рагу с тушеным судаком в луке, читая статьи о том, как распознать измену в отношениях. Подозреваю, что меня обманывают.

К десяти часам после пятнадцатиминутной расслабляющей и успокаивающей йоги получаю от Вовы сообщение, которое меня очень будоражит. Я прямо в позе собаки мордой вниз охаю и краснею.

Любимый: Жду в М-Хаус на Пятницкой. И будь красивой.

Свидание? Как давно их у нас не было! Опускаюсь на четвереньки, вскакиваю на ноги и в панике кидаюсь к шкафу. Да я такой красивой буду, что ты обомлеешь, Вова, и вновь в меня влюбишься, а потом вспомнишь, почему сделал предложение на берегу Москвы-реки под тусклым фонарем. Да я ради такого внезапного рандеву чулки с кружевным пояском надену и новое белье, которое купила недавно по распродаже, но для начала освежусь под прохладным душем и жди меня. Жди меня!

В волнении задеваю плечом косяк, чуть не падаю и влюбленной истеричкой хихикаю и пританцовываю. У меня намечается романтический вечер, о котором я в последние месяцы боялась просить. Неужели Вове стало совестно, что он меня сегодня жестоко отверг и проигнорировал мое игривое настроение?

Вова назойлив и прямо из штанов выпрыгивает, чтобы быть мне полезным. Признаться, он меня раздражает, и я подумываю о том, чтобы его уволить, но серьезных причин для этого нет, кроме его заискивания. Не опаздывает, документы не теряет, о встречах всех помнит и всегда на связи. Готов явиться в любой момент. Выходные, праздники, ночь или рассвет, когда сон самый сладкий, неважно. Он приедет.

Он хочет успеха, денег и красивой жизни, но кто бы ему сказал, что у судьбы не просят блага или зарабатывают раболепством, а выгрызают. Услужливым мальчикам дорога в менеджеры среднего звена, и только наглые, решительные и готовые рисковать могут добраться до вершины.

— А я готов рискнуть, — заявляет Вова.

— Да ты что? — делаю глоток терпкого односолодового виски, и бармен за стойкой с сомнением смотрит на него, молча натирая стакан.

— Да, — Вова бросает беглый взгляд на игорные столы, за которыми сидят пьяные и азартные посетители.

Он каждый раз алчно наблюдает, как они проигрывают или выигрывают огромные для него деньги и, вероятно, думает, что будь он за столом в качестве игрока, то ему бы обязательно улыбнулась фортуна. Мало того, он считает, что может обыграть меня.

— Хорошо, — я разворачиваюсь к нему, — чем ты готов рискнуть?

В его глазах проскакивает искра восторга и предвкушения будущих побед, но тут же затухает. Ставки, которые, здесь приняты, ему не по зубам, но мне любопытно, насколько мой помощник может быть азартен.

— Давай сыграем, — я энергично соскакиваю с высокого стула, — на твою зарплату.

— Вы серьезно? — голос Вовы понижается до недоверчивого шепота.

— Вполне, — одергиваю полы пиджака. — И на премию. Согласен?

По глазам вижу, что он ждал этого предложения очень давно. Уверенно кивает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не дать ему воспитательную затрещину со словами, что он самонадеянный тупица.

— Отдельный стол, — небрежно бросаю молчаливому администратору, и он кивает.

Через пять минут сидим в углу зала и симпатичная блондинка-крупье с большой и, вероятно, силиконовой грудью с улыбкой тасует колоду. Вова еще не получил карты, а побледнел и носком туфли дергает под столом, обтянутым зеленым сукном. Нет у меня цели лишить его зарплаты и премии, а есть желание проучить, чтобы у него больше мысли не возникало играть в азартные игры.

— Начнем с четверти твоего оклада. Сколько я тебе плачу?

— Сто тысяч рублей.

— Тогда двадцать пять тысяч.

— А фишки?

Я перевожу спокойный взгляд на нашу красавицу-крупье, которая понятливо кивает. Какой хедз-ап и без фишек? Вова, как мальчишка, которому разрешили, наконец, сыграть в игры для взрослых.

Не буду углубляться в подробности. Я лишил Вову шести зарплат и двух квартальных премий, и чем больше он проигрывает, тем сильнее распаляется, а потом и вовсе с рыком вскакивает, бежит к барной стойке и выпивает пару рюмок водки.

— Не игрок, — высокомерно хмыкает крупье и кокетливо улыбается мне.

— Я должен отыграться, — в ярости возвращается, снимает пиджак и нервно ослабляет галстук.

— Тебе пора домой, — я встаю. — Проспись.

В истеричном отчаянии снимает наручные часы, цена которым в лучшем случае десять тысяч рублей, и кидает их на стол.

— Я отыграюсь, — в ненависти смотрит в глаза.

— Ладно, — сажусь и вздыхаю, — твое упрямство даже забавляет.

Кое-кто из посетителей с жалостью, а кто-то с пониманием косит на него взгляды. В общем, Вова теряет и часы. Прячет лицо в ладони и нервно трясет коленями.

— Все? Мы закончили? — утомленно интересуюсь я. — Ты рискнул?

— Я ставлю свою невесту, — он поднимает на меня мрачный взгляд.

— Что, прости?

— Невесту. Я готов ею рискнуть, — в неконтролируемой злобе шипит и его колени под столом замирают.

Мой гогот, наверное, слышен и на улице. Более нелепого предложения в жизни не получал, но когда Вова протягивает смартфон с фотографией своей зазнобы, я замолкаю. Присутствующие обращают на нас любопытные взоры и вытягивают шеи.

Я знаю эту сучку. Эта же та целка, что сбежала от меня с рыданиями, когда я ей по самые шары засадил два года назад в Сочи. Я эту стерву потом по всем отелям искал, а она будто сквозь землю провалилась. Я решил, что перепил, и она мне привиделась в пьяной дремоте под летним ночным небом.

— И как зовут твою невесту?

Боже, какая прелесть. Посмотришь на эту скромницу со смущенной улыбкой и не подумаешь, что она отдала первому встречному невинность.

— Диана или Ди, — хрипит Вова. — Играем?

Я не совсем мудак, поэтому перевожу взгляд со смартфона на красное от гнева лицо Вовы и тихо спрашиваю:

— Обрадуется ли Ди твоему проигрышу?

— Я выиграю.

— Даю последний шанс встать и свалить нахрен, — глухо отзываюсь я и щурюсь.

Я иногда мыслями возвращался к тем грезам, что были явью. От воспоминаний о сладких стонах, хрупком теле в моих объятиях и мягких спазмах девственного лона на члене в брюках тесно.

Охранники у дверей с ожиданием смотрят на меня и готовы в любой момент вышвырнуть взвинченного до предела Вову, но он сделал свой выбор, и кто я такой, чтобы его отговаривать?