Чтение онлайн

И готова ли я так рискнуть? Дразнить голодного хищника, провоцировать его и подвести к проигрышу кокетливыми ужимками? Нет, это не мой стиль, хотя соблазн на озорство с Марком очень велик. Нет, нет и еще раз нет.

— Одна партия, — решаю не заигрывать с Марком и делаю ставку на холодное равнодушие, пусть оно и лживое. — Если не будет ничьи.

— А ты в себе очень уверена, Ди, — улыбается во все тридцать два зуба, и, похоже, мое презрение ему по душе.

Знал бы он, как мне тяжело держать в руках. Я хочу разрыдаться, размазать по лицу тушь и слезы и во мне проснулось острое желание выпить. И я имею право, на самом деле: жених оказался трусом, с которым нам точно теперь не по пути, и нас ждет разрыв помолвки.

— Пики, — заявляет Регина, когда карты розданы, и кладет поверх пиковой дамы колоду.

Игра в дурака только кажется легкой со стороны, но тут важно просчитывать по битым картам, сбросу и своим, какие остались в колоде и какие могли попасть в руки противника, чтобы оценить риски продумать каждый ход. Это вызов логике и памяти: рассчитываешь вероятности и выстраиваешь тактику, аккуратно прощупывая оппонента.

***

А Диана — девочка упрямая и действительно неплохо играет в дурака. Карты кидает и отбивает не бездумно, а запоминает и рассчитывает каждый шаг. Она осторожна и рассудительна. Не торопится, не паникует и внимательно проверяет меня, а я теряю терпение.

Кусает губы, машинально поглаживает шею, наматывает на указательный палец локон и будто бы соблазняет меня, но по тому, как он нападает и отбивается, я понимаю, что она сосредоточена на картах и на желании выиграть, чтобы оставить меня ни с чем. Члену в брюках начхать на то, что я пытаюсь желанную сучку заполучить, и мозги мои вскипают черным вожделением. Я упускаю и внимания битые карты, и уже не помню, что лежит в сбросе, потому как все мои мысли крутятся вокруг того, как я нагну Ди в разных позах и загляну в каждую ее щель. И в первую очередь я отымею ее раком, намотав ее шелковистые волосы на кулак.

Потом она поработает ртом и познает технику глубокой глотки, потому что жалеть я ее не буду. Это Вова, наверное, боялся сделать лишнюю фрикцию, а я ей напомню, кто она. Течная сука, которая потеряла невинность с первым встречным. Пусть она сейчас и играет из себя недотрогу, но я знаю, она эти два года помнила обо мне и о своем первом оргазме.

— А это тебе на погоны, — Ди выкладывает на стол две шестерки, бубны и треф.

Я выныриваю из размышлений и минуту буравлю карты взглядом, стискивая в пальцах пикового туза. Кто-то из гостей громко радуется победе Дианы, кто-то с возмущениями и печальными вздохами возвращается за столы или шагают к барной стойке, чтобы запить разочарование.

— Впечатлен, — наконец, заявляю я и поднимаю взор на каменное и бледное лицо Дианы.

— Ты не следил за игрой, зайчик, — Регина собирает карты и недовольно закатывает глаза, — а я ведь на тебя сделала ставку.

— Бокал шампанского победительнице, — к столу подплывает та блондинка, что вела игру с Вовой. Кажется, ее зовут Наташа. — Это было феерично, милая.

— Я не пью, — отвечает Диана и встает.

— Я поняла, — улыбается в ответ Наташа и отплывает, повиливая бедрами, — плесну тебе лимонада.

— Катись к черту, Марк, — Диана встает, опираясь ладонями о стол и с ненавистью глядя мне в лицо, — вместе с Вовой.

Гордо удаляется и у барной стойки залпом выпивает победный стакан лимонада. Вот сучка. Завела до темных пятен в глазах и вильнула хвостом.

— Вот бы ты на меня так смотрел, — к столу возвращается улыбчивая Наташа и ласковой кошечкой наклоняется ко мне.

Охранники открывают дверь перед Дианой, и та торопливо выходит, надменно вскинув подбородок.

— Я бы на твоем месте пошла бы за ней, — шепчет Наташа на ухо. — Ее через минуту вырубит.

— Что? — я в ярости и недоумении смотрю в румяное лицо.

— Для тебя постаралась, — в ловких пальцах Наташи мелькает темный бутылек и исчезает, словно его и не было. — Кстати, неплохое снотворное. Очень выручает после смен, а то я сутками могу не спать.

Вязкая темнота пропитана запахами сладкого табака, древесной смолы и пряного базилика, и я никак не могу вынырнуть из омута слабости. Я чувствую на лице и шее теплые и ласковые ладони, слышу шепот, который никак не складывается в слова. Шуршит замок платья на спине, и мне холодно, но через несколько минут моего возмущенного мычания во мраке, я вновь в уютном тепле.

— Спи, — сердито вибрирует темнота на ухо. — Да куда ты ползешь, Ди?

Удушающие кольца бездны обвивают меня, и, смирившись с невозможностью побороть невидимого противника, я тону в липких сновидениях, в которых я скандалю с Вовой и горько плачу. Чем я заслужила его предательство? Как он мог?

Со всхлипами открываю глаза, а перед ними все плывет белыми и размытыми пятнами, и только по ощущениям, шелесту простыни с одеялом и ненавязчивому запаху кондиционера с нотками чего-то морского понимаю, что я не в своей постели. Издаю что-то среднее между хрипом и свистом и сажусь. Взор мой проясняется, и я испуганно сглатываю.

Панорамные окна на всю стену, светло-бежевые шторы и огромная кровать с ортопедическим матрасом, который под попой совсем не скрипит. На улице пасмурно и комната утопает в интимной и утренней серости. Дверь напротив открывается и ко мне выходит голый Марк с полотенцем на бедрах и небрежно похлопывает пальцами по гладковыбритым щекам:

— Проснулась?

— Какого лешего… — хриплю я, поднимая взгляд с его кубиков на грудь, и моргаю.

Я помню, как вышла из зала казино и как поднялась на несколько ступеней. Потом меня повело, я привалилась к стене, а дальше… Дальше кто-то меня поймал и поднял на руки со словами:

— Вот так. Я рядом.

Я возмущенно причмокиваю, глядя на темные соски, и поднимаю взор на насмешливое лицо моего похитителя. Марк приглаживает влажные волосы и делает шаг к кровати.

— Не подходи! — я вскидываю руку вперед, а затем в ужасе ощупываю себя.

Вместо платья — белая футболка. Заглядываю под одеяло. И чулок нет! Ноги голые и беззащитные, но трусики на месте, что радует, хотя из них так себе броня против похотливого кобеля.

— Что ты со мной сделал? — я вновь смотрю на Марка, который начхал на мою просьбу и теперь стоит у кровати с самодовольной ухмылочкой.

— Переодел, чмокнул в лобик и уложил спатки, — он улыбается и щурится. — Ты пыталась сползти с кровати и мне пришлось…

— Нет, — сипло отзываюсь я, — не говори этого…

— И мне пришлось составить тебе компанию в сладких грезах.

— Нет.

— Да. Ты успокоилась лишь тогда, когда я тебя обнял, — он разводит руками в стороны. — И кстати, ты во сне посапываешь.

Я не могу проигнорировать внушительный бугор в области паха Марка, и с каждой секундой он увеличивается в размерах и натягивает полотенце, которое начинает медленно сползать с бёдер, а потом и вовсе падает. Жилистый член в переплетении вздутых вен целится багровой головкой прямо в меня, угрожающе покачиваясь, и я в молчаливом ужасе прячусь под одеяло с головой.