Чтение онлайн

Камиес Бриас пожал плечами:

— Это приказ пресветлого Эдрика. Вам хватит часа на сборы?

Ильеста кивнула:

— У меня не так много вещей.

— Возьмите с собой только самое необходимое в дорогу. В столице вам купят новую одежду, соответствующую вашему новому положению, — сказал Бриас.

Ильеста покраснела. Она вспомнила, как упала прямо в храме, зацепившись за край наспех подшитого чужого платья. Вернувшись домой, она первым делом переоделась.

— Но, пресветлый Бриас, разве допустимо, чтобы девица одна ехала в сопровождении мужчин? — вмешалась Леонта. — Без прислуги, без старшей родственницы?

— Вы хотите сами поехать верхом с ней, госпожа баронесса? — спросил Бриас, прищурившись. — Мы поедем по самому короткому пути, чтобы вернуться в Алуэту как можно быстрее, там не проедет карета.

— Нет, но приличия требуют, чтобы с ней находилась хотя бы служанка, — возразила Леонта.

Бриас нахмурился.

— Госпожа баронесса, отрадно, что вы проявляете такую заботу о репутации девицы. Мы будем останавливать ночевать в хороших постоялых дворах, где будут служанки. Или вы сомневаетесь, что добродетель вашей падчерицы пострадает в присутствии младшего брата ее жениха, первого советника его светлейшества, а также могущественного мага и вооруженной охраны?

Леонта покраснела.

— Пожалуй, вы правы, пресветлый Бриас, — сказал барон Аэрдис. Он обратился к дочери:

— Ильеста, дорогая, тебе необходимо собраться в дорогу. Попроси служанку помочь тебе.

Ильеста поклонилась и отправилась в свою комнату.

По пути к ней подбежала взволнованная Аньела.

— Иль, можно, я теперь буду спать на твоей кровати? — спросила она, заглядывая в глаза сестре.

— Конечно, милая.

— Я так буду по тебе скучать, — вздохнула Аньела. — Батюшка говорит, вы скоро все выйдете замуж, и ты, и Дарьола с Таиссой. А я останусь одна тут с Леонтой и противным Эспером.

— Не говори так.

— Эспер злой, Иль. Служанки жалуются, что он щиплет их за задницы.

В их комнату заглянула запыхавшаяся няня Миара. Она всхлипнула и прижала к себе Ильесту.

— Ах, моя дорогая Иль, могла ли я подумать, что такое случится с тобой. Уедешь, станешь важной дамой, герцог тебя осыплет рубинами, будут у тебя куча слуг и красивые платья на каждый бал,

— Миара, не хочу я по балам разъезжать, — отмахнулась Ильеста.

— А тебе и разъезжать не надо будет. Будешь жить в настоящем дворце, там балы и будут. А тебе останется только наряжаться и рожать герцогу детишек. Ох, понянчила бы я твоих малышей, да кто ж меня к ним подпустит…

Иль вздохнула. Кажется, все вокруг нее уже стали чего-то ожидать от ее будущего, только никто не спросил ее желания. Больше всего ей сейчас хотелось остаться дома.

— Я никогда тебя не забуду, Миара, — она обняла всхлипывающую няню.

Она разложила на кровати свои вещи: шерстяное платье, в котором она была на обеде, пару смен белья, подвеску из бирюзы и несколько книг, оставшихся от матери. Вот практичное плотное темное платье для верховой езды, она поедет в нем.

У Ильесты осталось еще одно дело. Надо было выпустить Уллу. Она будет скучать, но ничего не поделаешь. Девушка направилась на задний двор.

Ильеста подошла к сараю и открыла засов клетки. Улла бросилась к ней, облизывая руки теплым шершавым языком. Девушка погладила бок тьори, мягкий, как черный бархат, и Улла довольно заурчала. Иль почесала ей за ухом и прошептала:

— Улла, девочка моя, я уезжаю в столицу. Моя жизнь изменится, и я больше не смогу о тебе заботиться. Тебе пора уходить, возвращайся в горы, будешь там жить и охотиться. Найди там свой дом. Я буду по тебе скучать.

Слезинки покатилась по щеке Ильесты. Она привязалась к тьори, ей снова показалось, что Улла понимает ее слова.

Тьори внимательно посмотрела на девушку, потом лизнула ее в щеку и подошла к открытой двери сарая.

Выйдя из сарая, Улла подбежала к высокой деревянной ограде имения. Оглянувшись в последний раз на Ильесту, тьори черной молнией перемахнула через стену и исчезла.

Ильеста утерла слезы. Улла теперь свободна, в отличие от нее. А ей предстоит в Алуэту в компании с надменным красавцем Эдриком, жутким жрецом Шу-вээсом, горбуном Гийомом и несколькими солдатами солдатами.

Иль направилась к дому. Нога снова ныла, и девушка прихрамывала сильнее обычного. Она остановилась, чтобы немного передохнуть.

В это время в ворота имения на всем скаку влетел всадник. Он соскочил с лошади и бросился прямо к ней. Это был Тревор Мерг, жених Мариссы. Его лицо было покрыто дорожной пылью, обычно аккуратно причесанные волосы растрепаны, но Мерг не обращал внимания ни на что.

— Ильеста, дорогая, как хорошо, что я сумел вас увидеть! — он схватил ее за руку.

Девушка увидела, что глаза Тревора покраснели, а лицо было бледным.

— Ильеста, Марисса не такая, вы же знаете, вы же ее подруга! — воскликнул он. — Она добрая и милая девушка, а ее схватили и увезли проклятые ловцы!

— Мне так жаль, Тревор, — тихо сказала Ильеста. Она видела, что несостоявшийся жених в отчаянии.

— Только вы сможете для нее сейчас что-то сделать, ведь вы поедете в столицу и увидите герцога Ирвика! Скажите ему, что это ошибка, помогите мне вернуть Мариссу! Она моя жизнь! Она ни в чем не виновата! Пообещайте мне, что вы поговорите с его светлейшеством о Мариссе! — глаза Мерга лихорадочно блестели.

— Хорошо, Тревор, я обязательно это сделаю, — мягко сказала Ильеста. По ее лицу покатились слезы, она до сих пор не могла поверить, что вместо свадьбы с любимым человеком свадьбы подругу ожидает неведомая участь безропотной.

Тревор пылко обнял ее за плечи:

— Ильеста, дорогая, скажите, что вы не забудете в столице обо мне, о нас…

Договорить ему не пришлось. Чьи-то сильные руки оторвали Тревора от Ильесты, и девушка увидела взбешенное лицо пресветлого Эдрика.

— Не смей прикасаться к чужой невесте, — надменно процедил он.

— Я только хотел попрощаться с госпожой Ильестой, — возразил Тревор, — хотел попросить ее, чтобы…

— Убирайся отсюда, — оборвал его Эдрик.

Наверно, Тревор совсем потерял голову от отчаяния, потому что неожиданно он набросился на сына герцога. Сцепившись, они упали на траву.

Через несколько мгновений их растащил подбежавший капитан Сторд, который заломил руки тяжело дышавшему Мергу.

— Ты что творишь, парень, в тюрьму захотел, поднимать руку на сына герцога? — зло спросил он Тревора.