Чтение онлайн

Костяной экипаж запряжённый уже тройкой мёртвых лошадей мчался прямо по бездорожному снежному насту на юго-запад, это Ларри сделал копыта широкими и те не проваливались в снег, а дно саней сплошной костяной лыжей.

Я сидел молча, молчал и Блик, гонг культиватора заставил нас повернуть головы в сторону дверей транспорта. Сани качнуло, сверху глухо стукнуло, словно кто-то спрыгнул с высоты на крышу.

Одна из дверей начала подниматься вверх впуская внутрь потоки холодного воздуха. Словно паук абсолютно голый, лысый и даже безбровый человек вползал внутрь цепляясь за неровности конструкции, легкая дрожь колотила его худощавое, долговязое тело, а расширенные зрачки зыркали на нас словно не узнавая. Правая рука лича была переломана в предплечье и локтевая кость торчала из разорванных тканей, однако рана не кровоточила и казалось, что совсем не мешает ему ползти.

— У меня к тебе серьёзный вопрос, Ларри, — начал Блик обращаясь к влезшему, тем временем дверь экипажа послушно закрылась, — Почему если лич, то всегда голый?

— Ци проходит по внешним контурам кожи и взаимодействует с каждым волоском на теле, а те в свою очередь заряжают силой пространство, что тормозит полёт. Поэтому голое и бритое тело лучше скользит по воздуху. — ответил некромант.

— Ха, так я тебе и поверил, признайся, мол хочу над светломирцами летать и причиндалы им показывать! — усмехнулся Блик, краем глаза посматривая на меня, проверяя зашла-ли шутка.

— У противника двадцать девять человек погибло. — отчитался некромант из голого тела, его рука сама собой втянула рваную кость, а кожа грубо соединилась, оставляя свежезаживший рваный шрам.

— Не густо убыло, с полтысячи-то светломирцев… — покачал головой Блик.

— Пока так. — кивнул Ларри, — Теперь они будут вынуждены проверять свою дорогу, каждый раз когда животные почувствуют нежить, вставать в боевые порядки, терять время. А костяных рук в снег я засеял множество. Это даст нам дополнительно пару тройку дней времени, а им пару тройку бессонных ночей.

— И как я сам это не придумал. — завистливо восхитился Блик.

— Ты слишком был занят придумывая шутки по поводу полётов голышом. — рассудил Ларри.

— Ну согласись смешная же. — вопрошающе произнёс маг переводя взгляд на меня.

— Не смешнее тарана из столба в Ахвароке. — мотнул головой некромант.

— Знаешь, а я рад, что ты теперь можешь из нашего тела выходить, потому, что с тобой тут душно было, душнила ты костяной! — насупился Блик.

— Каламбуры? Что дальше, шаржи будешь рисовать на стенах? — хмуро предположил Ларри.

Блик хотел было что-то ответить, но я прервал их перепалку:

— Как там Филиция?

— Её тень где-то глубоко внутри, даже в главную комнату не заходит, я её давно не видел. — ответил Блик, — Этот урод над ней знатно поиздевался.

— А был бы ты в тот момент в теле, ты бы всех нас сдал деструткору. — укорил шута Ларри.

— Конечно сдал бы, я боли капец боюсь! Эй, я маг, а не… — усмехнулся тот.

— Замолчи. — остановил его я и шут погрустнел опустив глаза.

— Что дальше Ларри? — спросил я некроманта.

— Дальше сфера Джастиро, она даст нам войско, оружие и золото. — уверенно ответил он потирая зажившую руку.

Его тело казалось не тронутым, но я видел сквозь свет остатки потоков некромантского Ци. В него стреляли и попадали, а он летел, терпя боль и урон, чиня себя прямо в воздухе.

Девушка не заходила в сферы уже две тысячи лет, волнение нарастало и она остановилась за несколько шагов до точки входа.

«А вдруг что-то пойдёт не так?» — думала Хвалира.

Думала, несмотря на то, что самое страшное с её тенью уже случилось. И нет, это была не смерть от удушья, внезапно полученная от очередного юного любовника, который не поняв суть жизни в Тёмном мире принявший за серьёзные отношения её искусство, быть счастливой и пить волшебство постели большими глотками.

Самым страшным оказались Залы стенаний, где в чёрном, непроглядной темноте висят дымчатыми очертаниями миллиарды живых теней. Где тёмные сущности в сравнении с чернотой того страшного места казались самыми настоящими блестящими искрами, только тусклее, словно и правда познавшими суть бытия.

Она вдохнула и выдохнула прохладный воздух, печка в домике дымила в низкий почерневший потолок и не спешила греть помещение. К самому теплому месту в доме были перенесены стол и стулья, один из которых заняла Виолла, прямо из горлышка небрежно дегустирующая очередную бутылку вина вытащенную из какого-то Лозингарского подвала.

Никогда Хвалира не видела, чтобы девушки столько пили и не пьянели, мощь культиватора стальной лиги давала дополнительные особенности.

— Выпьешь для храбрости? — предложила ей воздушница, сидящая скрестив ноги укрывшись антимагической сетью.

— У нас раньше говорили, что пьяная баба — гостеприимное лоно. — Ответила Хвалира магичке.

— Как будто, брать от жизни всё — плохо? — усмехнулась Виолла. — Или ты боишься, что тебя в сфере соблазнят?

— Нет, мне и так неимоверно повезло. Надо рассчитывать на то, что уже есть. — с этими словами девушка подошла к старенькой деревянной кровати укрытой пыльными тряпками и ещё раз вздохнув легла на нее, закрыв глаза.

Сфера впустила Хвалиру в себя, в мгновение стерев память о взрослой жизни, уменьшив и омолодив, погрузив в темноту детского воспоминания.

Сверху вдруг загремело и зашипело. Её заранее спрятали в подпол, подальше от беды пришедшей в деревню. Тяжёлые — окованые железом сапоги гулко и быстро ходили по комнате, те кто вырывался в дома не сражался как культиваторы — один на один, они убивали без вызова, они нападали боевым группами не оставляя ни единого шанса одиночкам.

Наконец, паладины покинули жилище, предварительно вырвав из тела хозяйки её артефакт — серебряную брошку. Потом же, пришли солдаты, они бегло осматривали дом, но как бы не искали, так и не нашли главное сокровище этой семьи. От безнаказанности кое-кто, не побрезговал в своей похоти и мёртвым, остывающим телом.

Подвальная крышка в погреб оказалась плотно придавлена ножками кухонного стола, Хвалира всё видела и кричала, но её губы не слушались, заклинание наложенное серебряным лекарем — её матерью, работало «на все деньги», руки били о дерево люка, но словно мягкие тряпки не издавали звуков и не могли выдать её стуком о потолок подпола. Девочка могла лишь видеть, как в пустой бедной комнате старого дома, застывшими, стеклянными глазами в пустоту взирала её мать, полуголая, в синяках, лежащая на кровати с дымящейся сквозной дырой в груди.