Чтение онлайн

– Не стоит, – остановила его я. Этой женщине я сочувствовала, но симпатизировать точно не могла.

– Потом доктор Эппельбаум сказал, что ваша старшая дочь тоже может быть беременна, и мы обрадовались, что сможем получить не одного, а двух детей, обладающих схожим генотипом.

– Чего??? – Миронов и Таганцев спросили это хором. Я махнула рукой, не желая объяснять.

– А потом выяснилось, что второго ребенка нет, вы отказались написать отказ от родившегося малыша, клиника вернула нам деньги. Для моей жены это стало очень серьезным ударом. Видите ли, она подкупила персонал, чтобы ей показали ребенка. В роддоме, пока вы спали. Она никак не могла его забыть. Практически стала как помешанная. Все твердила, что ей нужен только он и никто другой.

– Вы бы ее психиатру показали, – безжалостно посоветовала я.

Да и откуда было взяться этой жалости после всего того, что я пережила за сегодняшний день.

– Я собирался, – серьезно ответил Иван Григорьевич. – Просто не успел. Наташа некоторое время назад приехала из города на эмоциях. Кричала, что вы наняли в няни малышу какую-то грязную мигрантку. Убеждала, что его нужно спасать. Я велел ей успокоиться, и тогда она закричала, что все сделает сама. Но я даже подумать не мог, что она решится на такое безумие, как кража ребенка. Мне позвонил ее водитель, уже после того, как все произошло. Я сразу бросил дела и помчался сюда, чтобы успеть что-то предпринять до того, как разразится катастрофа. Она вышла меня встречать с ребенком на руках. Как Мадонна.

Голос его упал почти до шепота.

– У нас было все готово к приезду нового члена семьи в наш дом, поэтому нашлись и подгузники, и питание, и одежда. Я не смог ей сразу сказать, что у нас нет ни одного шанса оставить его себе. Я просто пошел выяснять, как вас найти и договориться не поднимать шум. И тут вы приехали собственной персоной.

– Мы не будем устраивать скандал, – сказал Виталий. – У нас нет никакого желания выплескивать всю эту историю на страницы прессы, а это неминуемо случится, если мы обратимся в полицию. Принесите нашего сына, и будем считать инцидент исчерпанным. Я надеюсь, вас не надо предупреждать, что произойдет, если ваша супруга еще раз приблизится к нашему ребенку?

Хозяин дома грустно улыбнулся.

– Я подозреваю, что вы пишете наш разговор.

– Разумеется, – холодно подтвердил Миронов, а я вытаращила глаза. – Человек вашего ранга больше всего боится не полиции, а огласки. Ну, и неприятностей, которые ему могут устроить люди ранга Игоря Викторовича.

– Я даю слово, что ничего подобного впредь не повторится. И спасибо вам за понимание и тактичность, с которой вы разрешили это недоразумение. Я бы понял, если бы вы приехали сюда с ОМОНом.

– Я привык решать свои дела сам. Без ОМОНа, – все так же холодно сказал Виталий.

– Могу я как-то компенсировать вам моральные затраты?

– Это излишне.

Я чувствовала себя чуть ли не на дипломатическом рауте высокого класса. По лицу Кости я видела, что он испытывает примерно такие же эмоции. Эппельбаум и вовсе выглядел раздавленным и ничтожным. Маленький пакостник, которого никто не уважает.

– Сейчас я принесу вашего сына.

Иван Григорьевич вышел из кабинета, я услышала сначала его шаги на лестнице, которую успела заметить в холле, а потом протестующий женский возглас, практически крик, а потом громкий надрывный плач. Снова шаги, и хозяин появился в кабинете со спящим Мишкой на руках. Я рванула к нему, взяла сына, прижала к себе. Неужели все закончилось?

– Простите, но я должен пройти к жене, – глухо проговорил мужчина.

– Мы уже уходим.

Все тем же составом мы вышли из дома, проследовали до ворот и очутились у припаркованной машины. Со своим бесценным грузом я могла разместиться только сзади. Наверное, мы сядем там с Костей, а Эппельбаум пусть занимает переднее сиденье. Ни за что не соглашусь ехать рядом с ним.

– Так, а ты сам доберешься, – Виталий, оказывается, уже все решил. Впрочем, как и всегда.

– Что? Как?

– Такси вызовешь. Не обеднеешь. Я тебя больше видеть не желаю. И предупреждаю последний раз, если когда-нибудь я только заподозрю, что ты опять встал на моем пути, уничтожу. Никакая заграница не поможет.

Мы сели в машину и поехали домой, оставив Марата Казимировича топтаться на пятачке перед чужим домом. По дороге я позвонила Сашке, чтобы успокоить ее и Натку. Все закончилось хорошо, и только благодаря находчивости и решительности Виталия Миронова. Уже в который раз он вытаскивал меня из пучины отчаяния и из настоящей беды. А я еще смею в чем-то обвинять этого человека.

– Саша, пожалуйста, дойди до Джаныл и расскажи ей, что Мишка нашелся и мы едем домой. А то она переживает, бедная.

– Хорошо, – пообещала дочь. – Я сейчас схожу. Приезжайте, мы вас ждем.

– Переживает она, – пробурчал Костя. – Прошляпила ребенка. Это же какой растяпой надо быть.

– Ее отвлекли, – напомнила я.

Но ведущий машину Миронов твердо встал на точку зрения Таганцева.

– Лена, впредь я запрещаю тебе оставлять ребенка с этой женщиной. Даже на пять минут. Я пообещал тебе, что не буду возражать, чтобы она полгода жила в нашей квартире, но к Мишке ты ее больше не подпустишь даже на пушечный выстрел. Это понятно?

– Понятно, – понурилась я, потому что по большому счету они оба были правы. – Виталий, я обещаю, что сделаю так, как ты скажешь.

Он уставился на меня.

– Так и в аварию попасть недолго, женщина. Неужели я дожил до того момента, когда судья Кузнецова хоть в чем-то со мной согласна, да еще и обещает выполнить то, что я сказал? Я уж думал, этого никогда не случится. Всего-то и надо было – украсть у тебя ребенка.

– Не шути так, – пробормотала я и крепко прижала к себе спящего сына. – Я просто благодарна тебе, что в истории с Эппельбаумом наконец-то поставлена точка.

– В истории, в которую ты влезла, ни с кем не посоветовавшись, – вздохнул Миронов и покосился на Костю. Таганцев предпочел промолчать. – Впрочем, в чем я убежден, так это в том, что таких историй будет еще немало.

Ремонт в ТСЖ подходил к концу. Отпущенный на свободу благодаря стараниям Таганцева Муратбек на объекте больше не появлялся. О том, что с него сняли все обвинения, Натке с некоторой укоризной в голосе сообщил Адиль. Смысл этой укоризны она понимала прекрасно. В конце концов, задержали Муратбека именно из-за нее, точнее, из-за того, что Натка все неправильно поняла, и там, где для ее соотечественника хватило бы обычного объяснения и взаимных извинений, в случае с мигрантом правила не работали.

– Адиль, Муратбек очень напугался из-за того, что произошло? – покаянно спросила Натка у Адиля.

– Он – мужчина, мужчины не боятся, – коротко ответил Адиль, бросив на Натку еще один укоризненный взгляд. Мол, такая взрослая, а простых вещей не понимаешь. – Но он расстроился, да. В первую очередь из-за того, что кто-то мог подумать, что Муратбек способен причинить ребенку плохое. Твоя девочка для него как дочка. Как можно подумать, что он на нее иначе смотрит? У нас за это камнями забить могут. Ребенок – это святое.