Чтение онлайн

Натка снова взгрустнула, что не может предъявить этому высокому собранию Виталия Миронова. Ибо тот как раз был примером человека, который может себе позволить купить двухкомнатную квартиру в центре Москвы.

– Вы говорите, что вы – полицейский, – снова вступила в бой Семенова, тыча пальцем в Таганцева. – Так вот я вам скажу, что наши правоохранительные органы крайне плохо работают по пресечению безобразий мигрантов. Вам чтобы что-то начать делать, хотя бы просто попробовать разобраться, нужно, чтобы вам предоставили все доказательства. Прямо на блюдечке принесли. Явки, пароли, номера паспортов и банковских карт. Вам проще ничего не замечать, а эти приезжие обнаглели уже настольно, что устраивают разборки под нашими окнами, перестрелки. А вы все ждете отмашку сверху. Так что вывод один: нам этот мальчик рядом с нашими детьми не нужен. Убирайте его из школы. Такое наше последнее слово.

– А вам последнее слово никто не давал, – жестко сказала Лена, вставая.

Натка улыбнулась, с облегчением понимая, что сестра наконец-то вступила в бой. Его итог был предрешен, это Натка знала точно. Тем более о «последнем слове» сестра знала побольше этой курицы Семеновой.

– Да-да, что вы на меня смотрите? Последнее слово подсудимого – это стадия судебного разбирательства. Но у нас тут не суд, а вы, кажется, не подсудимая, которая могла бы выразить свое мнение по вопросам уголовного дела. Да-да. У нас тут не суд, а судилище, на котором вы без всякого на то права подвергаете шельмованию девятилетнего мальчика, вся вина которого заключается в том, что он, по вашему мнению, принадлежит не к той национальности.

Голос Лены был тверд, сух и официален, как во время судебного процесса на стадии вынесения приговора. Семенова, Григорьева, да и все остальные родители притихли, зачарованно глядя на Лену, словно кролики на удава.

– Афтан родился в России, так же, как и ваши дети. Его мать не смогла справиться со сложными бюрократическими моментами, связанными с получением российского гражданства, и сейчас мы ей в этом помогаем. Замечу, помогаем в том, на что она и без нас имеет полное право давным-давно. Она – мать-одиночка, оказавшаяся без помощи в чужой стране. Много кому из вас пришлось столкнуться с тем, что это такое? Она не сдалась. Не сделала аборт, не бросила ребенка. Она работала как проклятая, чтобы его прокормить. И этот ребенок, не посещающий школу, на домашнем обучении смог добиться таких результатов, что заткнул за пояс ваших балованных детей, которым вы создали все условия, каких этот мальчишка был лишен. Вы за это его травите? За талант?

В классе висела тишина. Муха пролетит – будет слышно.

– Если всему виной национальность мальчика, и единственная претензия в том, что он – сын мигрантки, то хочу напомнить, что среди ценностей, которые лежат в основе современной государственной политики, есть справедливость, личная и национальная свобода, свобода вероисповедания, выбора места жительства и межнациональный мир. Наш президент сказал, что без них нельзя представить себе нашу страну. И сила, и мощь Российского государства – в единстве и дружбе народов. Кто из вас намерен оспорить слова президента?

Тишина в классе стала совсем могильной, и Натка снова улыбнулась. Молодец Лена. Ее аргументы нечем крыть. Вот, что значит судейский опыт.

– Россия является многонациональным государством, – продолжала тем временем судья Кузнецова. – На ее территории проживает более ста восьмидесяти народов. Те, кто родился еще в СССР, помнят главную идею государства о единении наций. Тогда дети с удовольствием выступали на утренниках в национальных костюмах других республик, пели песни других народов, учили стихи, исполняли национальные танцы. Мало кто из современных детей и молодежи знают, что это такое. И никакой патриотизм невозможен без толерантности. Между тем умение жить в ладу с другими нациями и народами закладывается в детстве. Так какой пример вы сейчас подаете своим детям? Вы ведь не только здесь нападаете на Афтана, вы высказываете свои мысли дома, а ваши дети потом возвращаются в класс с мнением, что травля по национальному признаку – это правильное и социально одобряемое поведение. Но уважительное отношение народов друг к другу, основанное на принципах толерантности, позволяет гражданам нашей страны, а я повторюсь, что Джаныл и Афтан Абдулаевы сейчас проходят процедуру оформления гражданства, жить в любом городе страны, включая столицу, работать, получать образование вне зависимости от места рождения, создавать многонациональные семьи.

– Этого еще не хватало, – пробормотала Семенова. – Я не переживу, если Олечка в этого Афтана влюбится.

– Лучшее, что вы можете сделать для дочери, это принять ее избранника с открытым сердцем, кем бы он ни был, – заверила Лена. – Впрочем, об этом речи не идет. Пока мы говорим просто о девятилетних детях, которые должны научиться сосуществовать рядом, несмотря на разницу в менталитете и происхождении. К счастью, в случае с Афтаном о разнице языка речи не идет. Он говорит и пишет по-русски лучше многих, как показали результаты последнего сочинения. Так я еще раз повторю свой вопрос. Может быть, дело не в его национальности, а просто в том, что ваши дети ему завидуют?

– Ну, пережали чутка, – добродушно пробасил папа еще одной Сенькиной одноклассницы. – Нормальный пацан этот Афтан, вежливый, тихий. Матом не ругается, не дерется. А у нас и такие прецеденты, между прочим, в классе есть. Не будем пальцем показывать. Так что, это, я согласен, что каждый должен стараться возрождать ту самую дружбу народов, которая когда-то у нас в Советском Союзе существовала. В отпуск в Узбекистан или там в Баку ездим. Деньги им везем. Фрукты их едим. Трудом их пользуемся. А на парнишку наехали. Стыдно должно быть.

– Точно. Высшее проявление дружбы – это дружба между народами, когда люди не обращают внимания ни на цвет кожи, ни на разницу в культуре, ни на различия в языке, – вмешался еще один мужчина. – Конечно, среди мигрантов хитрые есть. Которые урвать стараются. И преступники есть. Не без этого. Но я считаю, в каждом таком случае разбираться надо отдельно. А этот мальчишка и его мать ни в чем плохом пока не замечены. Вон, за ними целый майор приглядывает.

Неуклюжая шутка, как ни странно, разрядила обстановку. Висящая в воздухе грозовая атмосфера разрядилась, послышались смешки, на лицах заиграли улыбки.

– Ладно, пусть учится, – сдаваясь, сказала зачинщица скандала Семенова. – Мы же не звери, все понимаем. У нас тоже дети.

– И вы со своими детьми поговорите? – не собиралась уходить с ринга без официальной фиксации победы Лена. – Чтобы Афтана не обижали и не тюкали?

– Да никто его не обижает, – обиженно заметила мама Коли Григорьева. – Ваш же Сеня с ним дружит. За одной партой сидит и на переменах не отходит. Мне сын рассказывал.

Что ж, Натка могла гордиться своим Сенькой. Чудесный у нее мальчик вырос. Впрочем, она и раньше это знала.

– Да, а Сеня в классе пользуется авторитетом, так что и другие дети к ним с Афтаном регулярно присоединяются, – подтвердила Маргарита Александровна. – Уважаемые родители, я рада, если это маленькое недопонимание позади, и мы больше не будем возвращаться к подобным неприятным вопросам.

По разгладившимся морщинам на лбу директрисы Натка видела, что и та рада тому, как бескровно и ко всеобщей выгоде разрулилась сложившаяся ситуация. Она не сомневалась, что с этого дня Афтан станет любимцем всей школы. Межнациональные предрассудки мешать не будут, а сам по себе он чудесный мальчик – спокойный, серьезный и покладистый.

Родительское собрание перешло к обсуждению других насущных вопросов и вскоре закончилось. Дружная семья Кузнецовых вышла на улицу, с удовольствием вдыхая свежий апрельский воздух после спертого воздуха класса, в котором собралось тридцать человек.

– Лихо ты их, – не удержалась Натка и смачно чмокнула сестру в щеку. – Я всегда знала, что ты молодец и на тебя можно рассчитывать.

– Да ну? – с легкой иронией спросила Лена, явно намекающая на то, что ей вечно приходится вытаскивать свою младшую сестру из различных передряг. Вот и в этот раз справилась, не впервой.