Чтение онлайн

– Я виновата, да, – покладисто согласилась Натка. – Просто вокруг так много зла. Я по телевизору утром услышала, как несовершеннолетнюю девочку домогались, вот и спроецировала. Пусть Муратбек меня простит. Я не хотела плохого.

– Он не сердит на тебя. Твой муж много ему помог. Вы – хорошие люди. Справедливые. А ошибиться каждый может.

– Он тут не появляется. Значит, не может меня видеть.

Адиль покачал головой.

– Нет, просто Усман его на другой объект перевел. И на штраф посадил. Ему неприятности не нужны, а Муратбек в полицию попал, внимание привлек. На его счастье, у него все документы в порядке оказались. Но в общежитие с проверкой приходили, более сорока человек забрали. Тех, кто без разрешения работал. Усману убытки от этого. Те, кого забрали, платить не могут, а для того, чтобы проверяющие глаза в сторону отвели, деньги нужны. Усман недоволен. А виноват кто? Муратбек.

– Но он же не виноват. Это я во всем виновата! – выпалила Натка.

Адиль снова усмехнулся.

– С тебя Усману никакой прибыли. Что с тебя возьмешь?

Имя, которое уже несколько раз повторил Адиль, Натке казалось смутно знакомым. Точно. Усман Доратов, лидер одной из диаспор. Про этого человека говорил Костя, когда по ее просьбе начал заниматься историей с поборами среди иностранных рабочих. Он еще упоминал, что передал всю информацию в следственный комитет. Но пока воз и ныне там, а люди продолжают страдать, в том числе и ни в чем не повинный Муратбек. Она вздохнула.

– Адиль, ты передай своему другу мои извинения. Ладно?

– Передам, – кивнул тот. – Хороший ты человек, устод Наташа. Ты возьми мой телефон, вдруг помощь какая будет нужна. По ремонту или еще чего.

Вернувшись вечером домой, Натка спросила у мужа, как развивается ситуация с Доратовым.

– Дело на него завели, – усмехнулся Костя. – Уголовное дело об экстремизме. Из-за его постов в соцсетях его подозревают в совершении преступления, предусмотренного в пункте «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). Он неоднократно писал про то, что его оскорбляет замена слова «российский» на «русский», поскольку это ущемляет права других народов России. Представляешь, человек живет в Москве с 1982 года и при этом заявляет, что нет никакого русского паспорта, а есть только российские паспорта и что приезжающим в нашу страну иностранцам адаптироваться и интегрироваться нужно, а вот ассимилироваться ни в коем случае.

– С 1982 года? То есть он – гражданин России?

– В том-то и дело. Родился в Фергане, закончил текстильный институт, занимался хлопководством, а Афгане воевал. А после демобилизации приехал в Москву, поступил в аспирантуру и остался. Понятно, что после распада Союза получил именно российский паспорт, однако горячо интересовался судьбой всех соотечественников и создал национальную диаспору как ступеньку в политической карьере. Даже в Госдуму от нее баллотировался, правда, безуспешно. И знаешь, что самое интересное?

– Что?

– Этот Доратов в 2004 году зарегистрировал свое ИП, которое занималось продажей овощей, фруктов, табака, чая и кофе. В 2021 году оно было ликвидировано по инициативе налоговой службы, но важно другое. Ты представляешь оборот одного маленького частного магазинчика?

– Смутно, – призналась Натка. – Но вряд ли больше миллиона в месяц.

– Вот именно. За вычетом всех расходов прибыль вряд ли остается больше двухсот-трехсот тысяч рублей. А у этого чувака квартира в Подмосковье, еще две квартиры в Москве оформлены на сына и дочь, загородный дом имеется, пусть и не в самом дорогом месте, но и не на сто первом километре, и живет он на довольно широкую ногу. Спрашивается, с каких таких доходов.

– Так понятно, с каких! – воскликнула Натка. – Ему все мигранты, которые через него трудоустраиваются, процент со своих зарплат отстегивают. Они-то считают, что деньги идут на поддержку своих, а на самом деле все в карманах этого упыря оседает.

– И при этом он считается лидером общественного мнения и активно дает комментарии западным СМИ. Утверждает, что Россия, как преемница СССР, должна признать своими гражданами всех узбекских, таджикских и киргизских трудовых мигрантов вместе с их семьями без всякого официального разрешения. Мол, если они переселятся в Россию, то им на каждого человека выделят гектар земли на Дальнем Востоке или Сибири. На семью из пяти человек пять гектаров земли, объединив которые можно создать на территории России свое национальное государство.

– И правда, экстремизм какой-то, – признала Натка. – И что будет?

– В ближайшее время СК его, скорее всего, задержит. И выйдет в суд по избранию меры пресечения. Так что твои рабочие вздохнут свободнее. Или не вздохнут, потому что свято место пусто не бывает, и на место Доратова встанет кто-нибудь еще. А они как получали зарплату в конвертах и лечились от слова «никак», так и будут. Только у четырех процентов есть платная медицинская страховка.

– Да, мне Адиль рассказывал, что более половины его соотечественников получают зарплату в конвертах, живут, снимая жилье в складчину, в среднем по четыре человека в комнате, и при этом практически никак не лечатся.

– И схем, по которым выделяемые государством деньги из бюджета выводятся на личные счета таких вот руководителей диаспор, множество. И такие вот Доратовы делают все возможное, чтобы ситуация не менялась, а мигранты оставались все так же бесправны, невежественны и находили работу через знакомых и родственников, а не через официальные кадровые агентства и службы занятости. Кстати, я тут покопал информацию по этому Доратову и выяснил любопытную вещь. Еще в две тысячи шестом году по Москве прокатилась волна убийств гастарбайтеров. Тогда это были дворники. Все, как один, выходцы из Средней Азии. Полиция, проведя расследование, выявила, что это внутриклановые разборки, то есть фактически война между разными диаспорами, каждая из которых контролировала какой-нибудь московский округ.

Натка внимательно слушала.

– Убийства и происходили в разных районах города, поэтому расследовались разными прокуратурами. Объединять их в одно дело никто не спешил. Версии были всякие – от бытовых до межнациональной розни. А потом следствие вышло на некую дамочку по имени Шакира, которая делила с одной из жертв сферы влияния на рынке дворницкого труда. Именно она отвечала за поставку в Москву свежей рабочей силы, находя в Средней Азии бедняков, готовых жить в столице за копейки. Она же нелегально устраивала их на работу дворниками, отбирая всю зарплату, а взамен переводя оставшимся дома семьям по сто долларов в месяц. Того, что оставалось, не хватало даже на еду, поэтому многие из дворников вынуждены были воровать. Если кто-то возмущался, то ему показывали видео пыток «предателей диаспоры», которые не хотели платить. И дела таким образом шли до тех пор, пока эта дамочка не поссорилась с собирателем мзды и не устранила его. Когда следствие установило этот факт, Шакира в одночасье исчезла. Ее искали несколько лет, но так и не смогли найти. Так вот следы тогда вели к Доратову, вот только доказать его связь с Шакирой так и не смогли, поэтому оставили на свободе.

– Костя, с того момента прошло восемнадцать лет, а этот человек продолжает кошмарить бесправных людей, пользуясь их неграмотностью и тем, что они в чужой стране полностью от него зависят. Этому нужно положить конец.

– Думаю, что в этот раз все получится, – с убеждением поделился Таганцев. – Просто этот тип совершенно потерял осторожность. Привык к безнаказанности и позволил себе лишнее. Теперь он будет наказан хотя бы за это, потому что доказать остальное не получилось.

– Те из его «подчиненных», кто оформлен официально, просто найдут другую работу, – задумчиво сказала Натка. – Патенты у них есть, документы на проживание в стране тоже. Но те, кто нелегалы, их же депортируют, и они потеряют средства к существованию.

– И что ты хочешь, чтобы я в связи с этим сделал? – пожал плечами Таганцев. – Оформить правильные документы паре сотен, если не тысяч человек мне не под силу. Я не миграционный центр. И, кроме того, я убежден, что каждый человек, отправляясь на заработки в другую страну, сам отвечает за то, чтобы действовать в рамках закона. Меня ни в какой другой стране не ждут, так я и не прилетаю туда, пытаясь найти лазейку, как устроиться получше. Вот и им не надо.

– Ремонт почти закончен. Так что моя задача, как председателя ТСЖ, выполнена, – продолжила Натка. – Но всех этих людей мне все равно почему-то жалко.