Чтение онлайн

– Руслан… сильнее… еще… ааааа… да…еще….

Пот стекал по вискам, в голове шум и просьба Виктории, ее тело дрожит под ним, но он не станет выполнять ее просьбу, он сегодня всю ночь будет медленно любить ее, именно любить, зная, что придется отпустить.

– Нет, маленькая, не сегодня.

Лижет нежную кожу на шее, слегка прикусывая ее, то ускоряет, то сбавляет темп, меняя угол проникновения. Член разбух еще больше, оргазм так близок, но не сейчас. А Вика бьется в приближении своего оргазма, чуть не плача, прося Руслана двигаться резче.

Когда он совсем вышел из нее, хотелось заплакать, она сжала простыни руками, но вот ее лона коснулись его губы, затем язык прошелся между половых губок, собирая влагу, натирая клитор.

– Боже мой… Руслан… боже…даааа….ааааа.

Руслан дурел от ее вкуса и запаха, облизывал большие, а потом малые половые губы, они набухли, Вика стонала, приподнимала попку, сама терлась о его язык. Так невыносимо остро и сладко.

Но вот он снова поднимается, опираясь на руки, входит в истекающее влагалище, смотрит на то, как его член проникает внутрь, как разбухшая от перевозбуждения головка блестит в темноте.

– Руслан…аааааа….

– Люблю тебя…люблю тебя, маленькая…мммм.

Несколько толчков, Руслан жадно целует ее губы, тут же проникая языком, Вика сама слизывает с них свое возбуждение, сокращается на члене мужчины, начинает кончать, дрожать. Мышцы сокращаются, влажные стеночки плотно обхватили член, пытаясь выжить его весь, до последней капли. Сперма Руслана толчками вырывается из пульсирующего члена в горячее лоно Виктории.

Руслан наполняет ее спермой, тело горит, пот стекает по спине, их тела бьет в лихорадочных конвульсиях экстаза одновременно, до головокружения, до ярких вспышек перед глазами.

– Люблю…люблю, – все повторяет и повторяет.

А Вика плачет, глотая слезы, обхватив руками его за шею, прижимаясь сильнее. Говорит про себя, что тоже любит его, очень сильно любит.

То, что было сейчас между ними, это даже не секс, это нечто большее. Любовь, приправленная болью и горечью неизбежного расставания.

Альберт думал, много думал, плечо болело и все равно не давало спать. Сгреб все лекарства, что ему дали в клинике, охрана помогла одеться и увезла в «Раздолье». Не стал заходить к Виктории, пошел сразу в кабинет, кинул пакет с лекарствами в угол, лег на узкий диван немного отдохнуть, потом еле встал.

Взял из шкафа свежую рубашку, кое-как надел ее, так и не смог застегнуть пуговицы, плюнул на них, зафиксировал левую руку в повязке. Курить хотелось смертельно, а еще бы выпил, но эти чертовы антибиотики не давали это сделать. Никотин заполнил легкие, выпустил ровные кольца дыма в потолок, голова слегка закружилась, прикрыл глаза.

«– Вика, Вика, Виктория, печальная история», – сказал сам себе тихо, вспоминая слова старой песни.

Девчонка, на самом деле, засела так глубоко у него в сердце, что без нее уже никак. Она своей уверенной спокойностью, сдержанностью, а еще безумной сексуальностью, что скрывается под милым невинным личиком, улыбкой с легким ямочками на щеках, не дала ему выбора.

Альберт сам прислушивался очень долго к своим эмоциям и реакции на нее, он все привык анализировать и просчитывать на несколько ходов вперед, но вот просчитался с собственным сердцем. Она была всего лишь выигрышем, странным таким, но вызывающим дикое любопытство. Альберт угадал, Вика приняла то, что с ней произошло, но при этом заставила чувствовать их виноватыми, привязав к себе. Приняла с достоинством, ни показав и малейшего намека на то что она жертва, открываясь с каждым днем, показывая свою уверенность и независимость, становясь с ними равной.

Как у нее это получилось?

Или именно так и должно было быть?

Именно такая женщина должна быть с ними рядом.

Он сам не хочет ее отпускать, но ломать судьбу, заставляя ее жить их прихотью и желанием, это неправильно. Он даже не хотел думать о том, что она ответит, предложи он ей остаться.

А может, все-таки предложить?

В груди болело, мысли путались. Не думал Фирсов Альберт, что в свои тридцать три года его посетит такое великое чувство, как любовь. А может, это всего лишь похоть? И все пройдет? Секса в его жизни предостаточно, стоит лишь кивнуть. Поморщился, больше от отвращения.

Снова глубокая затяжка, во рту горький привкус никотина, открыл окно, впуская в кабинет морозный воздух ноября, выкинул окурок. Прошелся до бара, но взял только бутылку минералки, сделал несколько глотков.

– Альберт! Ты хочешь простыть, заболеть и умереть от воспаления легких?

Вика, зайдя в кабинет, быстро прошла и закрыла окно, посмотрев на мужчину с укором.

– Не совсем ужасная смерть.

– Что за глупости ты говоришь?

Подошла к мужчине, заглядывая в глаза, темные круги, сам уставший и бледный. Стала застегивать рубашку, поправляя ворот, нежно погладив левое плечо.

– Ты, как непослушный мальчишка, сбежал от докторов. Разве так можно?

– Не люблю докторов.

– Открою тебе секрет, они тоже тебя не любят.

– Где наш железный дровосек? Выспался?

– Сейчас придет, а я поняла тебя. Всем, кого ты любишь, ты даешь странные прозвища.

– Значит, я люблю тебя, – не вопрос, а утверждение.

Вика замерла, быстро посмотрела в глаза мужчины, сердце снова ухнуло вниз, отвернулась, чувствуя, как Альберт разглядывает ее, но его правая рука повернула ее лицо обратно. Пальцы скользят по щеке, потом слегка касаются губ, она такая красивая, а сейчас еще и растерянная, облегающее платье до колен, из дымчатого кашемира, распущенные волосы, зацелованные губы.

– Иди сюда.

Резко тянет девушку на себя, целует, прижимая одной рукой, она отвечает, стонет в губы, ведет пальчиками по шее. Целует жадно, на языке, в его легких, везде тонкий вкус и аромат яблока, которым он пропитался полностью, так, что можно задохнуться.

Но Альберт резко отстраняется, делает шаг назад, с легким прищуром разглядывая девушку.

– Что-то случилось?

– Случилось многое.

– Что именно?

Вике уже не нравится начало этого разговора, отходит в сторону, пытаясь чем-то себя занять. А в голове мысли, что Семен Маркович все рассказал ему. Ладони стали липкими, прикусила губу, смотря в окно, наблюдая за тем, как Ганс носится по снегу, таская в зубах автомобильную шину.

– О, а вот и наш боец. Ну, как ты?

– Я-то нормально, не в меня вчера вошла пуля.

– Хорошо, что она вышла.

Руслан посмотрел на Викторию, хотел подойти к ней, но не стал.

– Раз уж мы здесь все собрались, то у меня несколько хороших новостей. Белка, тебе понравится, только сильно не прыгай, но в ладоши хлопать можно.

– Господи, Альберт, можно уже без этих предисловий?

– Нет, нельзя, так скучно и неинтересно. Так вот, Виктория Миронова, ты официально разведенная женщина, – Альберт подходит к столу, выдвигает ящик, достает сумочку, ту самую, с которой она приходила к ним первый раз. Там ее документы, ключи и телефон. Сверху лежит паспорт, Вика подходит, берет его в руки, открывая, ища нужную страницу, там на самом деле стоит штамп о разводе, с датой двухмесячной давности.