Чтение онлайн

Ускорив шаг, она пошла по следам вдоль дороги. Тревога за жизнь Питера сменилась злостью. Она ясно дала понять, что гости не должны покидать территорию приюта без сопровождения. А ведь Питер казался вполне разумным и милым, да и только что увиденная фотография лишь подтверждала это впечатление. Марс пришлось напомнить себе, что он, как-никак, был известным актером. А раз так, то он испорчен славой. Он привык поступать, как ему вздумается.

Она уже собиралась вернуться, прихватить винтовку, сесть в «лендровер» и отправиться на поиски, когда заметила мужской силуэт на вершине высокой скалы немного в стороне от тропинки. Это было излюбленное место Мары — отсюда открывался незабываемый вид. Горные породы образовали широкий плоский выступ, с которого за верхушками деревьев открывалась равнина. Старое фиговое дерево одиноко росло неподалеку, и одна из его толстых, прихотливо изогнутых ветвей протянулась над выступом на уровне талии, образуя естественные перила. Мара часто останавливалась здесь, когда охотилась на цесарок и перепелок. Ей нравилось, опершись руками на ветку, застыть, озирая равнины далеко внизу, словно она была богиней, которая, Спустившись с небес, собирается скромно войти в широко распахнутый мир, расстилавшийся перед ней.

Покачав головой, Мара направилась к скале. У Питера не было с собой даже винтовки для самозащиты, и, вероятно, он не удосужился внимательно осмотреться по сторонам, прежде чем взойти на скалу. Он стоял, засунув руки в карманы, и наслаждался открывающимся перед ним видом, не догадываясь о том, что в каком-нибудь ярде от его головы мог затаиться в ветвях леопард или лев.

Мара сделала глубокий вдох, подбирая нужные слова. Она знала, что сейчас важно оставаться вежливой и обходительной, но в то же время твердой.

Должно быть, вы забыли о том, что я вам советовала. Вы должны понять, что я всего лишь беспокоюсь о вашей безопасности. Боюсь, мне придется настоять на том…

Она уже дошла до подножья скалы, когда перед ней выросла невысокая темная фигурка с винтовкой в руках. На какой-то миг Мару обуяла паника, но она тут же вздохнула с облегчением, узнав рейнджера из Аруши. Он редко попадался на глаза — так как съемки сейчас велись в самом приюте, в его услугах не было особой необходимости. Она совсем забыла о нем.

— Я здесь, — заявил он. — Охраняю этого американца.

— Очень хорошо, — отозвалась Мара; к ней вернулось самообладание. — Вижу, у вас все в порядке.

Их голоса донеслись до Питера. Он обернулся, знаком подзывая Мару присоединиться.

— Эй, поднимайтесь сюда. Здесь такой вид!

Мара почувствовала себя неловко. Что, если он ожидает от нее захватывающего рассказа, а она не знает, что и рассказать? Она взглянула на часы, давая понять, что времени у нее не так много. Затем, осторожно пробираясь сквозь низкий кустарник, поднялась на скалу.

Питер протянул ей руку, предлагая помощь.

— Я справлюсь, спасибо, — мотнула Мара головой.

Вскоре они уже стояли рядом на выступе. Сквозь запах зелени Мара уловила пряный коричный аромат лосьона после бритья.

Какое-то время оба молчали, разглядывая равнину под ними. Повсюду на ней виднелись пятнышки: бок о бок мирно паслись зебры и антилопы гну. В безоблачном синем небе парили белые птицы.

Питер указал на причудливые выступы скальной породы, поднимавшиеся за озером. Каменная гряда была образована красными валунами. Их поверхность избороздили темно-фиолетовые трещины, а у подножия валуны густо поросли кустарником.

— У этих камней есть название? — поинтересовался Питер.

— Мы называем их Лайен Рок, Львиными скалами, — ответила Мара, рисуя в воздухе контур припавшего низко к земле животного. — Но африканцы именуют их «камнями, которые разбросали великаны».

— Должно быть, с ними связана какая-то местная легенда, — сказал Питер.

— Есть такая. — Мара искоса взглянула на него, стараясь понять, действительно ли он готов ее услышать — гости приюта частенько выказывали, что называется, напускную заинтересованность. Питер, прищурившись, разглядывал форму каменной насыпи. — Говорят, что когда-то гиганты готовились здесь к великой битве. Они собрали эти валуны, чтобы бросать их в своих противников. Но затем пришел великий дождь и унес прочь всех гигантов. Осталась лишь груда камней.

Питер склонил голову набок, не сводя задумчивого взгляда с камней.

— После того как вы рассказали мне эту историю, гряда перестала быть похожей на льва.

От удивления у Мары даже приоткрылся рот. Когда-то она уже слышала эти слова. Собственно, это были ее слова — она произнесла их тогда, когда впервые попала сюда и Кефа рассказал ей эту историю.

— Я знаю, — кивнула она.

Они стояли, глядя вниз. Питер наклонился вперед, положив руки на ветку фигового дерева. Его руки были на удивление сильными; ладони, как успела заметить Мара, были мозолистыми, а подвернутые манжеты рубашки заметно потерлись. Если не знать, кто он, его, пожалуй, можно было принять за обычного работягу.

Наступило долгое молчание, нарушаемое лишь отдаленным подвыванием генератора и гомоном колонии ткачиков. Мара могла молчать часами, но решила, что хотя бы из вежливости нужно поддержать разговор.

— Вы любите путешествовать? — поинтересовалась она. — Я уверена, что вам приходится делать это довольно часто.

— Путешествовать я люблю, — ответил Питер, поворачиваясь к ней лицом, — хотя и скучаю по детям, их у меня четверо, и жене, ее зовут Пола. Все время думаю, как они там, дома, без меня.

— Вам, наверное, хотелось бы, чтобы они ездили вместе с вами? — спросила Мара, вспомнив неразрывное единство, поразившее ее в фотографии.

Питер глубоко вздохнул.

— Да, конечно. Но Пола не из тех людей, которые любят уезжать далеко от дома. Она бы переживала здесь из-за того, что дети могут подхватить какую-то болезнь или что их укусит ядовитая змея. Она у меня городская. Нехоженым тропам предпочитает тротуары. Жаль, конечно… меня вот хлебом не корми, дай вырваться на природу, подальше от людей…

В его голосе послышались тоскливые нотки, но улыбкой Питер тут же отогнал тоску прочь, и на его лице появилось выражение, которое появляется на лице любого родителя, когда тот принимается описывать свое чадо.

— Пола всегда была такой. Но ничего не поделаешь — она такая, какая есть.

— Так или иначе, хлопот у нее хоть отбавляй — с четырьмя детьми на руках, — сказала Мара, лишь бы что-нибудь сказать. Над словами она сейчас не задумывалась, все ее мысли поглотило одно-единственное чувство, и этим чувством была зависть: муж Полы принимал ее такой, какая она есть. Не стремился изменить ее. Не требовал, чтобы она следовала за ним туда, куда ей не хотелось…

…туда, где на земле среди травы лежат окровавленные бивни… А с веревок, привязанных к ветвям, свисают отсеченные ноги — огромные и серые.

Питер очнулся и отвернул рукава рубашки.

— Пора, — сказал он. — Мне давно нужно быть на площадке.

Он подождал, пока Мара спустится со скалы, уступив ей дорогу. Затем мягко соскользнул вниз позади нее. Внизу их поджидал все тот же рейнджер с винтовкой на сгибе локтя.

Последний луч заходящего солнца ворвался в рондавель Лилиан сквозь узкую щель в голубых занавесках из китенге. Они были плотно задернуты, дверь была заперта. Комнату освещала одна-единственная электрическая лампочка, отбрасывающая мягкие тени на голые плечи Лилиан. Весь ее наряд составляла короткая шелковая юбочка, и тело казалось высеченным из мрамора, словно только что вышло из-под резца античного ваятеля. Лилиан стояла, нагнувшись над глубоким эмалированным тазиком, ее длинные темные волосы свисали на лицо. Мара стояла позади с кувшином горячей воды. Густые пряди Лилиан колыхались в мыльной пене, словно водоросли в океане в часы прилива. Маре почудилось в этом нечто зловещее, словно Лилиан тонула и ее нужно спасать.