Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
По другую сторону земного шара решение папы вызвало серьезные осложнения из-за известных еще в древности знаменитых своими пряностями Молуккских островов, на которые претендовали обе великие державы. На этот раз спор решился не только методами дипломатии и шпионажа. Туземцы стали свидетелями того, как пришельцы яростно нападали друг на друга. Немало погибло испанцев и португальцев, прежде чем в 1529 году обе стороны пришли ко взаимному соглашению, по которому Карл V за 350 тысяч дукатов уступил Португалии свое «право» на острова. Позже выяснилось, что Молуккский архипелаг входил в сферу господства Португалии, но свои 350 тысяч дукатов португальский король обратно так и не получил.
…Уже давно Васко да Гама оставил позади воздвигнутый Диашем на мысе Падроне гербовый столб и попал в области, куда европейским судам никогда еще не доводилось заходить. И вот его каравеллы — фрахтер за ненадобностью был сожжен в бухте Моссел-Бей [191] — 7 апреля 1498 года бросили якорь на рейде красивого островного города Момбаса.
Но, прежде чем дойти сюда, экспедиция пережила много волнующих моментов и только благодаря рассудительности командора справилась с ними и с честью вышла из многих критических положений. Так, например, в бухте Св. Елены на пути в Моссел-Бей один из членов команды, посланный установить контакт с местными жителями, вдруг в смертельном страхе помчался к берегу, преследуемый разъяренной толпой вооруженных людей. Немедленно была спущена шлюпка, но туземцы осыпали ее градом стрел. Командор и часть его спутников были ранены, но «посла» все же удалось спасти.
191
Моссел-Бей — португальская Баиа-ди-Сан-Браш южной оконечности Африки (под 22° в. д.).
Осталась в памяти и драма у мыса Доброй Надежды. Эта крайняя точка континента показалась 18 ноября, но страшнейший юго-восточный ветер сводил на нет любую попытку обойти мыс. Несколько дней подряд каравеллы со спущенными парусами топтались на одном месте, заливаемые гигантскими волнами, но не смогли продвинуться вперед. Уже раздавались голоса, требовавшие повернуть назад, но командор был тверд. На пятый день ветер переменился. И как счастливы были они потом, встретив в Моссел-Бее благожелательных туземцев, отдавших за сверкающие побрякушки большого жирного быка. Первый торговый контакт завершился тем, что португальцы и африканцы пустились в пляс под монотонные звуки туземных флейт. Но и тут нужна была крайняя осторожность. Рассердившись на то, что пришельцы вычерпали до дна их скудные водоемы, туземцы внезапно перешли к нападению. Только гром нескольких бомбард сумел приостановить их атаку.
На берегу Замбези путешественники впервые встретились с арабами. Едва были брошены якоря, как вокруг появились маленькие лодочки, в которых увенчанные тюрбанами гребцы предлагали морякам свои товары. Обрадованные путешественники назвали Замбези «рекой добрых предзнаменований».
Да Гама хранил в своей шкатулке копии писем Ковильяна португальскому королю и был поэтому хорошо информирован о том, что дальнейший путь приведет его прямо во владения мусульман. На эту предстоящую встречу да Гама давно уже смотрел с некоторым опасением, но как будто все прошло лучше, чем он ожидал. За время, проведенное у «гостеприимной реки», моряки успели хорошо отремонтировать свои суда, но, когда экспедиция вышла в море, на берегу осталось несколько могил товарищей, умерших от цинги и убийственного жаркого климата.
В Мозамбике да Гаму встретили сначала дружески. Сам султан не лишил себя удовольствия побывать на борту чужеземных кораблей. Множество новых впечатлений нахлынуло на португальцев. Восток раскрывал перед ними свое пестрое сверкающее великолепие. Флотилия всегда была окружена целым роем арабских самбук, как и в незапамятные времена оснащенных плетеными парусами. Торговцы в шелковых тюрбанах и пестрых хлопчатых тканях были для португальцев наглядным доказательством того, что здесь совершенно иной мир. И до чего же он был богат! Как будто здесь собрались все сокровища Африки и Индии! У португальцев разбежались глаза. И постепенно до их сознания дошло, что, несмотря на превосходство своей военной техники, они, в сущности, нищие бродяги.
Тем временем султан понял, что имеет дело не с турками, как он полагал, а с «неверными», с христианами. К тому же он увидел, что чужеземцы прежде всего интересуются торговлей и наверняка явятся будущими конкурентами. Только благодаря счастливой случайности португальцы узнали о коварном замысле султана уничтожить их и своевременно уплыли на север.
А 7 апреля каравеллы встали на рейде Момбасы…
Изнурительная жара выгнала команды на палубы. Что их ждет здесь, в этом новом и чужом городе? Они слышали, что в Момбасе должны быть христиане, все заранее радовались этому, надеясь, что наконец-то после долгих месяцев лишений они встретят хороший прием и смогут по-настоящему отдохнуть. Очевидно, капитаны, собравшиеся в этот вечер в каюте да Гамы на военный совет, решают, в какой последовательности сходить на берег. Но когда сам командор, и брат его Паоло, командовавший другим судном, и Николо Куэлью, капитан «Берриу», показались на палубе, матросы по их серьезным лицам поняли, что надеялись напрасно. Напротив, вахты были усилены и сделано все, чтобы отбить внезапное нападение, если таковое последует…
Пока ночь в серебряном блеске Южного Креста ткала свои тайны, часовые, чтобы побороть усталость, тихо переговаривались между собой, Они вслушивались в темноту, но ничего, кроме тихого шелеста волн, не доносилось со стороны берега. А там призрачно мерцали загадочные огни, не предвещавшие ни вражды, ни дружбы. Но что-то угнетающее носилось в воздухе… Корабельный колокол отзвонил полночь, явилась смена, затем все опять стихло… Что это? Вахтенные напряженно всматриваются в ночь. Чертовское положение — чувствовать противника и не видеть его. Но вот удары весел… Блеск оружия… Тревога!
Глухо звенит колокол «Габриэля», будит спящих. Люди выскакивают на палубу. Короткие команды покрывают шум. На «Рафаэле» и «Берриу» тоже готовы к бою. Наконец-то можно распознать противника. Это большая барка — завра, на ней сотня вооруженных до зубов мавров!
Следующие секунды полны драматического напряжения. Канониры замерли с горящими факелами у бомбард, готовые в ту же минуту послать в нападающих смерть и гибель. Но приказа не последовало. Предводитель мавров дал знать, что желает всего-навсего вести переговоры. Он понял, что его замысел раскрыт, и поэтому немедленно изменил тактику, пытаясь добиться своей цели хитростью: мавр просит разрешения подняться со своими людьми на палубу. Но этот маневр был слишком неуклюж, чтобы командор не разгадал его. В ответ он дипломатично предложил подняться на судно только нескольким главарям отряда. Через два часа барка ушла обратно. Произошел только обмен любезностями, и португальцы убедились, что на этот раз осторожность избавила их от боя не на жизнь, а на смерть.
На следующее утро шейх Момбасы прислал свежие продукты, апельсины и ценный подарок командору, приглашая его войти в гавань города. Тогда да Гама отправил двух каторжников, специально предназначавшихся для подобных опасных миссий, в качестве посредников к шейху. Так как результат переговоров показался удовлетворительным, командор приказал судам войти в гавань. И вдруг один из кораблей сел на мель, и сразу же несколько арабов, оставленных на борту в качестве заложников, спрыгнули за борт. Тогда стало ясно: флотилию пытались завлечь в западню! Это признали под пытками и те мусульмане, которым не удалось бежать.
Следующей ночью, с 8 на 9 апреля, арабы снова попытались добиться своей цели. Очевидец описал эту попытку так:
«Следующей ночью в полночь подошли две набитые людьми лодки. Они остановились невдалеке, и мавры попытались добраться до «Берриу» и «Рафаэля» вплавь. Вахтенные сначала предположили, что это тунцы. Однако сигнал тревоги передали на другие корабли. И это было сделано как раз вовремя, потому что несколько вооруженных разбойников уже повисли на цепях фок-мачты «Рафаэля». Направлявшиеся к «Берриу» намеревались обрубить якорный трос. Когда их обнаружили, мавры в панике бежали».
Португальцы увидели, что установить с арабами мирные отношения им не удастся, и поплыли дальше, на север. Командор был в тревоге. Что делать? Конечно, он первый человек с запада, прошедший более 30 градусов широты вдоль восточного берега Африки. Одного этого было бы достаточно, чтобы сделать его имя бессмертным. Но какое это может иметь значение? Самое опасное еще впереди. Индия! Попадет ли он когда-нибудь в эту страну? Целый год жили они, не зная, что принесет им следующий день; плохое питание, недостаток воды, трудности и лишения уже стоили жизни некоторым морякам. А сколько больных беспомощно лежало на палубе…