Чтение онлайн

Мы плыли дальше и, высаживаясь на многих мелких и крупных островах, доплыли, наконец, до острова, который туземцы называли Гаити [201] . Здесь по крайней мере были дома и улицы и люди были не так дики и голы, правда, так же доверчивы, как и на островах Гаунахани, где мы высадились впервые…

Было весело, как на ярмарке. Мы распродали свои запасы побрякушек, которым туземцы радовались, как дети. (Они охотно брали колокольчики, бубенцы, баскские барабаны, сладкий сироп. И что, вы думаете, они давали нам за это? — Фернандес победоносно осмотрелся, — Золото, ребята, чистое золото!

К сожалению, нам было запрещено оставлять золото у себя. Все полагалось сложить в большой сундук, чтобы король получил свою законную долю. Но, конечно, вы сами понимаете, как в таких случаях бывает!..

Мы совсем ошалели и не могли думать ни о чем другом, как о золоте. Золото и еще раз золото! Часто вспыхивали ссоры, но адмирал всегда умел их улаживать и вообще постоянно внушал нам, чтобы мы не смели раздражать туземцев. На это у него были веские основания. Он хотел узнать, где находится источник этого чудесного металла. Ведь на базарах нельзя было собрать столько золота, чтобы им можно было набить трюмы нашего корабля, как мы мечтали раньше. Но сколько бы мы ни расспрашивали о происхождении «нукай», как туземцы называли золото, краснокожие пройдохи показывали нам далеко-далеко на юг. И вот, когда адмирал как раз собрался туда, произошло большое несчастье.

— Несчастье? — вскричали слушатели в один голос.

— Ну да, разве вы не обратили внимание, что «Санта-Мария» не возвратилась на родину? — И, грустно покачав головой, штурман добавил: — Она уже никогда не придет в Палос…

Однажды вечером, я как раз укладывался в каюте спать, корабль содрогнулся от глухого удара. Я сразу подумал, что мы сели на мель, и бросился на палубу. Там царила дикая неразбериха. Адмирал кричал, чтобы вывозили кормовой якорь. Но трусливые молодчики думали только о собственной шкуре, они бросились к шлюпкам…

Кормовой якорь мог бы спасти судно, но, когда Хуан де Ла-Коса образумил, наконец, команду и заставил людей возвратиться на корабль, было уже поздно. Прибой швырял трещавшее по всем швам судно, и мы с трудом успели вынести груз на берег. В этом нам очень помогли туземцы. И вот наш славный корабль пропал. Выброшенные волнами доски мы использовали потом для постройки небольшого форта [202] . Вот так. И все потому, что легкомысленный рулевой понадеялся на то, что море было спокойно, как суп в кастрюле, и поэтому доверил руль юнге. Но кто не знает коварства моря? Это было ужасно! Наш корабль мог принять на борт не больше тридцати человек, а теперь нас было шестьдесят пять. А до родины тысяча миль…

Нужно сказать, что еще раньше, когда мы только плавали среди островов, с «Пинты» сбежал Мартин Алонсо. Он хотел найти золото раньше нас… С тех пор миновали недели. Несчастье с «Санта-Марией» лишило нас возможности продолжать путешествие, и мы вынуждены были готовиться к возвращению на родину. Около сорока добровольцев остались на острове ждать нашего возвращения. Бог знает, увидим ли мы их когда-нибудь?..

Третьего января мы оставили берег, который наш адмирал считал индийским, хотя я сильно сомневаюсь в этом, потому что никакого намека на царство Великого хана, о котором рассказывал Поло, мы там не обнаружили [203] .

Плавание через океан было очень тяжелым. Высокие, как дом, волны угрожали поглотить наш корабль, и, если бы «Детка» не была таким прекрасным судном, мы не сидели бы здесь и ничего бы вам не рассказывали…

Слушатели задумчиво молчали. Штурман поднялся с места.

— Служба зовет, пробило восемь склянок. Пойдемте, Диего, мы должны спешить на вахту. — И с многозначительной улыбкой добавил: — Нас немного осталось на борту. Адмирал почти всех взял с собой в Барселону, чтобы предстать пред королевским двором с достойной свитой… Спасибо, ребята, за хорошее угощение!

Моряки направились к двери.

— Еще словечко, Фернандес! — вскричал Хосе, прервав молчание. — Когда адмирал собирается снова плыть в Индию?

— Днем раньше, днем позже — сказать не могу. По скоро — это точно. Подумайте, ведь сорок товарищей ждут нашей помощи.

— Верно! На этот раз и я с вами, не будь я честным моряком Хосе. И мы уж основательно пощиплем язычников, глупость должна быть наказана…

Взрыв хохота огласил помещение, когда штурман с товарищем покидали таверну.

…Колумб наслаждался своим триумфом, как актер, игравший всю свою жизнь маленькие роли и вдруг получивший возможность выступить перед публикой в главной. Уже по дороге в Барселону пышный кортеж встретило множество дворян и именитых представителей купеческой гильдии.

Впереди шли вооруженные матросы. За ними — экзотические группы индейцев в живописных головных уборах, украшенных птичьими перьями и увешанных золотыми подвесками. В руках у них были копья или резные разрисованные жезлы и весла, у некоторых на плечах сидели пестрые попугаи. Бедняги совершенно растерялись в сутолоке вопящей и орущей толпы, провожавшей их целый день начиная от самого Палоса. Позади, сверкая оружием, восседал на коне роскошно одетый герой дня, сопровождаемый двумя своими сыновьями — Диего и Фернандесом. Шествие замыкали вооруженные солдаты, эскортировавшие 14 тяжелых сундуков, хранивших якобы сокровища сказочной Индии.

«Адмирал всех морей!» — это звучит великолепно. Но, несмотря на столь пышный титул, Колумб, совершая свое дерзкое плавание, мог рассчитывать только на одно: либо добиться успеха, либо погибнуть, как самый обыкновенный матрос. Теперь же, когда победитель подошел к трону, ему стало ясно, какого могущества он достиг. Даже король и королева поднялись с места и не позволили ему, преклонив колено, целовать им руки. Его приветствовали как признанного вице-короля индийских земель…

Затаив дыхание слушали придворные сообщение Колумба. Все заранее догадывались, что узнают нечто такое, что совершенно опрокинет незыблемо утвердившиеся каноны и догмы о строении Земли. И Колумб широко открыл шлюзы своего столь же прославленного, сколь и ославленного красноречия. Богатство языка должно было компенсировать скудость трофеев его экспедиции. Это удалось! Как маг и волшебник, он очаровывал своих слушателей.

Все права Колумба на сделанное им открытие были утверждены [204] , и, что для него было особенно важно, ему обещали, что он поведет через океан следующую экспедицию.

…В сентябре 1493 года в Атлантику под начальством Колумба ушла эскадра в составе 17 кораблей с двумя тысячами человек экипажа. Спустившись еще больше на юг, чем в первый раз, экспедиция открыла Малые Антильские острова. 22 ноября эскадра бросила якорь возле построенного на Гаити-Эспаньоле форта Навидад. Но вместо цветущего поселка здесь были лишь груды развалин. Как потом выяснилось, алчные испанцы показали себя во всей своей красе, и туземцы, наконец, поняли, что они собой представляют. Естественно, никто из захватчиков не уцелел. Хорошие взаимоотношения с когда-то добрыми и мирными жителями острова были навсегда испорчены… Новое селение уже было построено как самая настоящая крепость, и ее комендантом Колумб назначил своего младшего сына Диего.

Затем, в ходе разведывательных рейсов, был открыт остров Ямайка. Все еще придерживаясь своего старого представления, Колумб счел этот остров частью великого Азиатского материка, что он недвусмысленно и подтвердил нотариальным документом, под которым подписалась вся команда [205] .

Но где же обещанное золото? На это адмирал не мог дать удовлетворительного ответа, а так как он вообще не умел ладить с людьми, то недовольство собранных с бору по сосенке, надеявшихся на легкую наживу людей возрастало все больше и больше. Возвратись на родину, они добились отмены всех привилегий Колумба. Когда в марте 1496 года адмирал возвратился в Испанию, ему стоило большого труда реабилитировать себя в глазах короля и королевы [206] .