Чтение онлайн

На людей.

– О Господи! – снова простонал Дитрих.

– Черт! – вырвалось у Дрейка.

– Дерьмо… – почти завороженно покачала головой Вески.

– Всем отойти назад! – резко скомандовал Эйпон.

– Убейте эту тварь! – завопила Вера не своим голосом. Тупая обреченность при виде реального противника оставила ее, словно вытолкнула из таких же помертвевших слоев слизи, заставив потерять равновесие.

Эйпон поднял огнемет:

– Получай, сволочь! – Из ствола огнемета с гулом вырвался столб пламени.

Чудовище завопило. Назвать по-другому дребезжащий, режущий нервы звук было трудно.

Остатки человеческого тела обуглились, членистые когтистые лапы судорожно задергались в воздухе.

Пламя с шипением било по прямоугольной лакированной морде, и она чернела под его напором, теряла блеск, и обжигаемые десны плавились на глазах – не сгорали, а именно плавились, позволяя зубам обнажаться и высыпаться, вспыхивая на лету.

Монстр подыхал. Его тело корчилось в огне почти так же, как за минуту до этого тело подростка, разрываемое им изнутри.

«Меня это не касается… Меня это не ка…» – Хадсон похолодел: на индикаторе, у самого края табло появилась светящаяся кромка. Он зажмурился, снова открыл глаза – размытое пятнышко не исчезло, мало того, тоненький писк индикатора долетел до его ушей (несколько секунд назад неслышный из-за общего шума, он заглушал собой все и отзывался в гудящей голове Хадсона, как звон колоколов).

– Движение, – не своим голосом выдавил Хадсон.

С индикатором происходило что-то невероятное: по мере того как писк усиливался, в движение пришла сама сетка. Задрожали полукружья, поплыли во все стороны радиусы, но расплывчатые язычки все глубже вгрызались в синее поле, сливаясь от вращения в один полупрозрачный круг-каемку.

«Или я схожу с ума, или…» – Хадсон сглотнул. Его позвоночник слабел, ноги начинали дрожать.

– Откуда? – издалека донесся голос Эйпона.

Хадсон не понял, как сумел выговорить в ответ более или менее членораздельное предложение.

– Я не могу твердо зафиксировать… множественные сигналы.

Наконец карусель на табло остановилась. Огромное расплывчатое пятно занимало уже почти весь внешний сектор и продолжало распространяться, как разливающаяся по полу вода. Высунувшийся вперед потек-«язычок», потом его утолщение – и вот уже скрыт полностью еще один участок.

– Уходите… – едва слышно проговорила Рипли. – Бегите оттуда…

В микрофонах ее голос превратился в неясный, похожий на помехи шум.

Затаив дыхание, все теперь слушали Хадсона, глядящего на индикатор движения живых организмов вытаращенными от страха глазами.

В зале было тихо.

Стволы лишенных своего жала винтовок поникли и виновато смотрели вниз.

Пятно на табло продолжало расти.

Вместе с ним росли напряжение и страх.

Если бы Хадсон описывал это движение, может быть, всем стало легче, но он молчал, не в силах выдавить из себя ни звука.

Ничто так не угнетает, как неизвестность, идущая рука об руку со смертью. Такое молчание было способно убить; разве что предыдущее явление монстра спасало некоторых от неминуемого сумасшествия: теперь, по крайней мере, можно было представить себе, кто именно собирается идти на них в атаку.

– Хадсон, говори, говори! – закричал Эйпон.

Хотя на самом деле молчание длилось всего несколько секунд, большинству показалось, что прошли часы.

– Хадсон, все слушают!

Хадсон часто задышал, стараясь понять, что именно происходит с индикатором. Вращение могло означать только одно: заданного направления для того, чтобы зафиксировать все движущиеся объекты, не хватало.

«Что у них там, черт побери, происходит?» – напрягся в кресле Горман. От волнения лейтенант начал быстро потеть. Мониторы ответа не давали – по ним было видно только то, что десантники почему-то замерли на одном месте.

– Хадсон!

– Множественные сигналы… – Хадсону показалось, что за него говорит кто-то другой: душе добраться из пяток до голосовых связок нелегко. – Похоже, нас окружают…

– Что-о-о-о? – взвыл Дитрих.

Если бы нервное напряжение можно было трансформировать в электричество, зал давно превратился бы в огромный электрический стул.

– Нас окружают! – комментировал Хадсон. – Приближаются к нам…

– Горман, сделайте же хоть что-нибудь! – прошептала с места Рипли.

– Внимание, тревога! – собрал свои силы Эйпон.

Его лицо приняло решительный вид, ствол огнемета угрожающе нацелился в сторону коридора.

Сантименты не для боя. Ими можно мучиться в более подходящее для этого время.

– Что там такое, Эйпон? – сжимавшая подлокотник рука лейтенанта задрожала.

«Ничего, ребята тоже сейчас придут в себя, – уверенно сказал себе Эйпон, – не в первый раз!»

Страх с каждым новым вздохом уходил из него, сменяясь хладнокровной готовностью убивать.

– Эйпон, что там происходит? – гудел в наушниках голос лейтенанта.

– Зафиксировано движение. Хадсон говорит – со всех сторон.

– Эйпон, на мониторах ничего не видно!

Горман никак не хотел поверить в происходящее. Ну почему этим гадам пришло в голову начать атаку именно здесь?

– Сигналы на всех датчиках: и спереди, и сзади, – отрапортовал Эйпон, заглядывая и в свой индикатор, подтверждающий слова Хадсона.

– Откуда? – Взгляд Гормана бешено прыгал с монитора на монитор. Он не знал, как ПРАВИЛЬНО вести себя в этой ситуации, и от этого терял способность хоть как-то соображать. – Я ничего не вижу!

«М-да, – прищурился Берт, – фильм бы из этого вышел великолепный, но что поделаешь…»

– Горман, выводите оттуда людей, – подсказал лейтенанту Бишоп.

– Эйпон, выводите людей! – послушно повторил Горман. Ему было жарко, и происходящее словно отстранялось от него, окончательно вырываясь из-под контроля.

Самым обидным было то, что на мониторах не было ничего угрожающего. Оба коридора хорошо просматривались, и, вопреки индикаторам, никакого движения там не было заметно.

Приблизительно об этом подумал и Фрост, вглядываясь в даль коридора, из которого они только что пришли.

«Неужели эти чудовища к тому же и невидимки?» – вздрогнул он.

– Где они?

– Сигналы и спереди, и сзади. На всех датчиках.

– Откуда? – взывал Горман.

– Я ни черта не вижу! – сообщил спереди Дитрих.