Чтение онлайн

— Я не могу оставить тебя здесь одну с ней в такой обстановке. Надо позвать доктора или еще кого-нибудь в этом роде.

— О-кей, — сказала дочь Надин. Ее плечи слегка дрожали.

— Завтра суббота. Может быть, отец сможет заехать… — Джози замолчала.

— Я позвоню, — кивнула Бекки. — Позвоню и все расскажу вам.

— Я съезжу и привезу тебе еды…

— Не надо.

— Почему?

— Она не будет это есть, — проговорила Бекки. — Даже если… — она осеклась, но потом продолжила:

— Если у нас хорошие соседи.

Джози медленно выпрямилась.

— Но ты позволишь мне привезти врача?

— Да, — сказала девочка.

Она стояла на дороге, глядя, как уезжает Джози. Мачеха ехала очень медленно, словно шок и тревога существенно отразились на ее способности управлять машиной. Когда она исчезла из виду, повернув в аллею, Бекки развернулась и пошла обратно в коттедж. Надин стояла возле кухонного стола, скрестив руки на груди.

Мать проговорила очень четко, словно спланировала все заранее:

— Мне очень жаль…

Бекки ничего не ответила. Она прошла мимо Надин к раковине и перегнулась через нее, чтобы открыть окно.

— …Из-за всего, что случилось, — сказала мать.

Бекки вдохнула воздух, ворвавшийся снаружи.

— Сейчас придет доктор.

— Мне он не нужен. У меня уже был доктор. Тим привозил его ко мне. Мне дали антидепрессанты и немного снотворного. Я приняла их перед тем, как приехала ты.

— Как это знакомо…

— О чем это ты?

Бекки развернулась:

— Позвонить мне и потом принять снотворное, которое рассчитано на ночь.

Надин внимательно посмотрела на нее.

— Я сказала, что мне жаль. Мне. Очень. Жаль.

— Мне все равно, — ответила Бекки.

Она отодвинулась в сторону холодильника и открыла дверь. Внутри было несколько коричневых бумажных пакетов с едой, яичница с соусом и упаковка яблочного сока длительного хранения.

— Что ты собираешься делать? — спросила Надин.

Бекки с шумом захлопнула дверцу холодильника.

— Я не решила.

— Ты хочешь остаться? — задала вопрос мать. В ее голосе зазвучала настоящая тревога. — Ты хочешь остаться и составить мне компанию?

Бекки посмотрела на нее. Она коснулась нагрудного кармана на своей жилетке и на миг сунула туда руку. Во время поездки Джози останавливалась на заправочной станции, и когда она вернулась в машину, после того как заплатила за бензин, протянула Бекки пачку «Мальборо Лайт». Мачеха ничего не сказала. Бекки — тоже.

— Я выйду, — проговорила Бекки.

— Куда?

— Не знаю. Может быть, пройдусь.

— Ты надолго?

— Нет, — ответила дочь.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Надин. — Мы должны обо всем поговорить.

— Прости, — отозвалась девочка, проходя через кухню к наружной двери. — Я останусь, пока тебе не станет лучше. Я сказала, что останусь. Но я не говорила, что буду разговаривать…

— …Ты пробыла здесь неделю, — сказала теперь миссис Хантли.

— Да, я в курсе.

— А как же твоя школа?

— Сегодня конец четверти. В любом случае, я освобождена от занятий…

Тим Хантли бросил кусок хлеба на свою пустую тарелку, наколол его на вилку и стал собирать соус.

— А как насчет того, чтобы твой папа оказал помощь?

— Он не может.

— Почему?

Бекки посмотрела прямо ему в лицо:

— Она не позволит этого.

Тим опустил кусок хлеба в рот.

— Но это хуже для тебя?

Девочка пожала плечами. Она встала, держась за край стола.

— Это не правильно, — заявила миссис Хантли, глядя на Бекки. — Тебе нужно учиться.

— Я лучше вернусь назад, — сказала дочь Надин.

Тим тоже встал.

— Позвони нам. В любое время.

— Спасибо, — сказала Бекки.

Она вышла из дома фермеров, пока они смотрели на нее, а потом на безопасном расстоянии прошла мимо лающих собак и по мостику из шпал выбралась на дорогу. Вода в ручье стояла высоко — из-за гор пришли дожди поздней зимы, Как сказал почтальон. Теперь вода быстрым потоком убегала прочь, а заросли боярышника подмерзли, ярко-зеленые листья смотрелись так, будто каждый из них был аккуратно вырезан ножницами для рукоделия.

Бекки достала из кармана пачку сигарет и сунула одну в рот. Это была последняя из той самой пачки, которую Джози дала ей неделю назад. Девочка остановилась при спуске в аллее, чтобы прикурить, а потом отправилась дальше, глухо топая своими тяжелыми ботинками, выпуская голубой дым в чистый воздух над потоком и зарослями боярышника.

Надин сидела на траве под яблоней в саду коттеджа. Она была в очках. На ее коленях красовалась стопка книг — самых разных версий самоучителя греческого, которые она нашла в местном букинистическом магазине. Мать посмотрела на Бекки, когда та прошла через ворота.

— Как все прошло?

— Отлично, — сказала Бекки.

— Ты собираешь мне рассказать об этом?

— А нечего рассказывать, — ответила дочь. Она прислонилась к яблоне. — Тим ел, и они расспрашивали про твое самочувствие.

Надин сняла очки.

— Со мной все в порядке.

— Сейчас, — ответила Бекки. Она прикоснулась рукой к карману жилетки, затем опустилась вниз и прислонилась спиной к дереву, обхватив руками колени.

— Нет, со мной действительно теперь в порядке. Я хочу… Я обещаю. Наступает лето…

— Тебе не следует жить одной, — проговорила Бекки.

— Что?

— Ты слышала меня. Тебе не следует жить одной. Ты не справляешься.

Надин кинула на нее взгляд, полный страдания:

— О, Бекки…

— Ты не можешь, — сказала дочь, глядя на небо через черные с наростами ветви яблонь. — И… — она замолчала.

— И что? — спросила мать, и в ее голосе вдруг зазвучали нотки дурного предчувствия.

— И я, — повторила Бекки, чей взгляд все еще был обращен к небу, — я не могу жить с тобой больше постоянно. Я тоже не сумею решить твои проблемы.