Чтение онлайн

— Вот что, — сказал командир, — завтра в девять утра проведешь учебный бой с этим уродом, — он показал глазами на дверь, — и чтобы его побил. Ясно?

— Не-а, — сказал Виктор чистую правду.

— Туповата пошла молодежь, тута, — вздохнул командир. — Сумеешь его побить, пойдет к тебе в звено! Так что постарайся! У тебя же мотор недавно меняли, так?

— Меняли. На той неделе. Только теперь после вылета весь фонарь в масле. Только… зачем мне такое счастье?

— Я тебе готового летчика даю, тута, — возмутился комполка. — Кто мне еще в Саратове плешь проел? Вот! Бери! Да у него налет семьсот часов, бывший инструктор! С новым двигателем управишься. На вертикали с ним попробуй, вряд ли он умеет так на ней драться. И вообще, это приказ. Смотри мне, если проиграешь – парашют, тута, съешь, — Шубин слегка повеселел, пробарабанил по столешнице какую-то замысловатую дробь и прищурился размышляя:

— Так… прилетит в восемь, — забубнил он себе под нос, — пока то да се. Потом, тута, завтрак. В девять или в полдевятого? Лучше в девять. Чтоб над аэродромом. Двух зайцев стрельнуть? — Командир бормотал это глядя в никуда, потом встрепенулся. — Все. Решено, тута. Завтра у тебя тренировочный полет с твоим Рябченко, тута. Полетаешь, разомнешься. А потом в девять учебный бой с Лариным.

Виктор слегка ошалел. Зачем командиру все это нужно, он так и не понял.

— Теперь второе! — Шубин важно поднял вверх указательный палец. — Дело нужное и в чем-то, тута, полезное. Новеньких, думаю, уже видел, да? Пополнение, мать его етить. Прямо из ЗАПа, — командир скривился, словно проглотил нечто невообразимо кислое, — сосунки в общем. Ни хера не умеют, ни хера не могут, зато уже офицеры… Говно… Но, раз Родина, тута, приказала, то будем лепить из говна летчиков.

— А при чем тут я? — осторожно спросил Саблин. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

— А при том, Витя, — Шубин хмыкнул, — при том. Даю тебе три… нет, отставить, тута. Даю тебе две недели и этих новеньких. Делай с ними что хочешь, но чтобы подтянул за это время до уровня своего ведомого. Хотя бы в части теории. Я с ним на днях слетал – нормально у парня получается. Так что он будет теперь со мной летать, а ты себе нового подберешь.

— Это же грабеж, Дмитрий Михайлович, — возмутился Виктор. — Я вам Кольку не отдам.

— Грабеж, — ехидно ухмыльнулся Шубин. — Он самый. Да ладно. Шучу я, шучу. Никто на твоего Рябченко не покушается. А вот за пополнение возьмись. Бензин вам выделю, помещение тоже. Будет этакое учебное звено, с тобой во главе.

— А чему их учить?

— А всему, Витя. Всему, что на войне нужно, — командир поглядел на его скептически вытянувшееся лицо и добавил. — Завтра их будут по эскадрильям распределять. Один в твое звено достанется. Будет твоему Ларину ведомым. Так что можешь заранее присмотреться, утром шепнешь кого выбрал. И не строй из себя юную комсомолку, впервые, тута, член увидавшую. Все равно не поверю. Делай что хочешь, но пацанов этих подтяни. Если будут как Рябченко, лично, тута, расцелую.

— А почему я, Дмитрий Михайлович? — приказ Шубина ему сильно не понравился, и Виктор предпринял последнюю попытку переубедить. — Это как бы комэсков работа. Да и ведущие все равно будут рассказывать и показывать.

— Это, Витя, так, — Шубин вздохнул. — Но есть и другая сторона. Я на днях облетал наших рядовых летчиков, и у меня сложилось мнение, что твой Рябченко любому из них фору даст. Это меня радует. И я желаю, чтобы таких пилотов у нас стало побольше. Так что, дерзай, — он засмеялся. — Модельки тебе в руки и конспект на шею. Чтобы завтра утром план занятий принес, тута.

— Вы таки шутите, товарищ майор? — попробовал поторговаться Виктор. — Этих орлов нужно откормить сперва, а вы мне две недели… Я с Рябченко два месяца не слазил, и это при том, что учил двоих. А вы мне целую ораву на шею посадить хотите и чуда требуете. Я таки вам не господь Бог.

— Ты, Витя, не старый еврей, поэтому торговаться я с тобой не буду! — отрезал командир. — Я приказываю! А ты научи… Кстати, — Шубин оживился, что-то вспомнив. — С тобой замполит по поводу приема в партию не общался? Сказал ему, что подумаешь? Ну ты, Витя, дурак. Я и сам-то крепок бываю задним умом, но ты меня переплюнул. Подумает он, тута. Ишь ты… Слушай старших, а я тебе советую вступить. Рекомендацию, тута, напишу.

Солнце уже клонилось к земле, подкрашивая горизонт алым. В синем небе там и сям висели облака. Крутобокие, тугие, ослепительно белые на востоке и розовые на западе. У столовой уже собирались летчики – прикидывая меню и строя планы на вечернюю киноленту. Виктор сегодня "пролетал мимо". Из землянки командира он вышел, кипя от злости. Походил кругом, порываясь вернуться и закатить скандал, но немного успокоившись, решил, что ругаться и отстаивать свои интересы уже поздно. Тогда он направился к своим новоявленным подчиненным. Но младшие лейтенанты имели настолько испуганно-восторженный вид, что ему даже стало их немного жалко. Идея излить на новичков свое негодование пропала втуне. И он, не говоря ни слова, ушел.

На стоянке царила идиллия. Мотористка с оружейницей расселись на пустых баллонах и что-то живо обсуждали, Палыч лениво курил в стороне. Судя по всему, к послеполетному обслуживанию самолета никто еще не приступал.

— Экипаж, становись.

Они неторопливо построились, недоуменно поглядывая на командира.

— Какого хрена? — начал Виктор. — Вы на войне или на курорте? Истребитель не обслужен, весь в масле, а вы тут херней маетесь? Думаете, что если я еще никого не отодрал, то на службу можно болт положить? А вот хрена!

Не ожидавшие столь внезапной и беспричинной вспышки гнева девушки испуганно вжали головы в плечи. Палыч удивленно задрал брови.

— Витя, ты чего? — спросил он.

— А ну, смирна! — закричал Саблин. — Не Витя, а товарищ командир. Распустились, мать-перемать…

Он разорялся минуты две, выплескивая все, что накопилось. Наконец выдохся, успокоился. Смирнова с Ложкиной побледнели и выглядели потерянно, Палыч же недобро прищурился. Виктор даже подумал, что несколько перегнул палку, однако мысль включить заднюю его и не подумала посещать.

— Значит так, товарищ Малышев, задание первое… Я сегодня обратил внимание на отвратительное качество внешней отделки моего истребителя. Все эти выступающие латки, щели, вмятины и потеки краски, — он, наконец, дошел до цели своего визита на стоянку, — это все убрать. Вот тут дамы болтаются без дела, пусть займутся. Всяко полезней, чем чесать языком.

— Так ведь сколько раз латать приходилось? — попытался отбиться Палыч. То, что Виктор перешел на официальный тон и даже назвал техника по фамилии, подействовало на него странным образом. Злость из взгляда пропала, но он начал удивительным образом багроветь. — Конечно, он не будет скорости набирать…

Виктор взмахнул рукой, заставив Палыча замолчать.

— Чтобы сиял как у кота яйца, — тихо сказал он. — Там работы не так уж и много, всего лишь как говорят немцы: — "зашпаклирен унд полирайт". Чтобы к завтрашнему утру управились.

— Не успею до утра. И вообще, без приказа старшего техника эскадрильи, я такое делать не стану.

— Палыч, — Виктор нехорошо ощерился. — Вот не доводи до греха. Согласись, что накосячил и самолет запустил. Или мне другого техника взять?

Палыч зло вскинулся, и они с Виктором принялись буравить друг друга глазами, потом техник скис и отвернул взгляд.