Чтение онлайн

— Второе, — Виктор понял, что Палыч сдался. — Это сраное масло. Меня уже затрахала эта вечная грязная херня на фонаре.

— Так сальников нету. Я уже сколько у помпотеха спрашивал…

— А кого мне спрашивать, когда я пытаюсь немцев высмотреть, а у меня на стекле серая муть?

Плечи у Палыча поникли.

— Ну и третье. Смирнова, Ложкина – свободны. Палыч, — Виктор дождался когда девушки отошли подальше и заговорил тихо. — Сними кислородные баллоны и, пожалуй, один баллон сжатого воздуха.

— Это еще зачем? — удивился техник.

— Завтра надо учебный бой выиграть. Очень надо…

…Младшие лейтенанты были там же, где он их и оставил. Смотрели по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Рядом грудой лежали их фанерные чемоданчики. Никому не было до них никакого дела и видимо это новичков сильно угнетало.

— Становись!

Они быстро и четко построились, видимо сказывались вколоченные в авиашколе и отшлифованные до совершенства в ЗАПе навыки строевой подготовки. На Виктора уставились пять пар глаз, и в этих глазах настороженность смешивалась с надеждой и даже радостью, а любопытство с показным равнодушием. Пять пар глаз, пять человек, каждый со своим характером, своей жизнью, своей судьбой. У всех дома ждут матери, все надеются вернуться, выжить, победить. Виктор отогнал, так нежданно приваливший приступ сентиментализма, козырнул:

— Лейтенант Саблин, — представился он. — Некоторое время буду вашим… инструктором. Имя, фамилия, — обратился он к правофланговому. — Какое училище заканчивали? Общий налет и налет на "Яках" .

— Вячеслав Морозов, — правофланговый, высокий, худой и носатый, вышел вперед. — Батайское авиационное училище. Налет семьдесят один час, из них на "Яках" – семнадцать.

— Остряков Николай, — второй был еще юнец, долговязый, в грубых солдатских ботинках с обмотками. Лицо его, совсем еще по-мальчишески свежее, с легким пушком на щеках, выражало столько благоговения перед Виктором, что тому стало неудобно. — Борисоглебская летная школа. Налет пятьдесят три часа. На "Яках" – одиннадцать.

— Ковалев Игорь, — третий щеголял в видавшей виды, выгоревшей гимнастерке, чем резко контрастировал на фоне своих, имеющих новенькое обмундирование, товарищей. Жидкие усы на его лице выглядели нелепо, лишь подчеркивая молодость их владельца. — Батайское авиационное училище. Шестьдесят шесть часов, из них на "Яках" – девять.

— Ковалев… — удивился Виктор, — а чего это у вас усы?

— Это для солидности, — Ковалев отчаянно покраснел, а его товарищи захихикали. — Командир уже сделал замечание, я сбрею.

— Абрамов Василий, — четвертый имел правильно-красивое лицо голливудской кинозвезды и белозубую застенчивую улыбку. — Сталинградское авиационное училище. Налет шестьдесят три часа, на "Яках" – двенадцать.

— Лоскутов Илья, — пятый был невысокий и щуплый, и этим немного напоминал Рябченко. — Налет семьдесят часов, на "Яках" – восемь. Закончил Батайское авиационное училище, — голос у него оказался на удивление низким, басовитым, совсем не под стать такому тщедушному телу.

— Вот и познакомились, — Виктор вновь обвел взглядом замерший строй. — Скоро всех вас распределят по эскадрильям, прикрепят к ведущим. Будете заново сдавать зачеты, оттачивать технику пилотирования, взаимодействие. Но сперва с вами буду заниматься я. Будем летать, будем изучать все то, что вам не рассказали в запасном полку и в училище. Сразу предупреждаю, что график занятий будет очень плотный. Легко не будет. Вопросы?

— Товарищ лейтенант, а когда мы в бой? — спросил Абрамов. — Сколько же можно учиться?

— Учиться нужно постоянно, как нам завещал товарищ Ленин! — отрезал Саблин. — А в бой вам, надеюсь, не скоро. Чтó бы вы там про себя ни думали, сейчас еще рано.

Ребята поскучнели. На их лицах легко читалось неверие.

— Ишь ты, — рассердился Виктор. — Аники-воины. Богатыри, блин. Вы пока еще никто и звать вас никак. Налет в целых шестьдесят часов это, конечно, здорово, но для немцев вы – мясо, отметки на руле направления, не более. Поэтому, чем вы больше впитаете знаний, чем лучше отработаете взаимодействие, тем больше у вас шансов выжить. Поэтому и придуманы все эти занятия. Ясно?

Он в очередной раз обвел глазами строй. Пять свежеиспеченных летчиков, в свою очередь, внимательно изучали его. Но как выбрать из этих пяти лучшего? Не имея возможности провести с ним учебный бой, не имея времени, чтобы погонять его по знанию теории, да и вообще узнать о человеке больше чем фамилия и налет. Нужно было что-то придумать. Тут Виктора осенило, он вспомнил свой второй в новой жизни вылет, когда на его "МиГ" заходил истребитель Шубина. Выставив перед собой руки, как если бы они лежали на органах управления самолетом, Саблин скороговоркой выпалил:

— Вы в горизонтальном полете. Скорость триста пятьдесят. Сзади водит носом "мессер", до которого сто метров. Времени секунда. Ваши действия?

Строй молчал, новички непонимающе таращились на новоявленного и такого странного инструктора. Прошла секунда, пятая, десятая и лишь тогда Остряков понимающе захлопал глазами и, выдвинувшись, взялся за кисти рук Саблина.

— Прибрать газ, — сказал он и толкнул левую руку Виктора к его животу, — а потом ручку вбок и на себя. И ногу еще можно дать.

— В штопор решил самолет загнать, да? — решил уточнить Саблин.

Остряков залился румянцем и утвердительно кивнул. Остальная молодежь загудела, предлагая свои варианты, но было уже поздно, Николай опередил всех. "Значит явно не дурак, — подумал Виктор, — умеет думать. Вот только налет мал. А с другой стороны, главное, чтобы голова хорошо варила, а свое он еще налетает. Решено! Скажу Шубину, чтобы этого дал".

— Хорошо, — сказал Саблин, — принимается. А теперь, пожалуй, займемся самым важным на войне делом. В столовую, шагом марш!

— Ну как, полетим? — Ларин подошел к саблинскому "Яку" и замер пораженный. — Вот это да-а!

"Русалка", раскапотированная Палычем, предстала во всеоружии. Калибр оружия повергал в легкий ступор любого неподготовленного.

— Ты еще здесь? — Виктор натянул шлемофон. — Давай к машине, через четыре минуты вылетаем!

— Командир, — заявил Ларин, — не трогаясь с места и не отрывая взгляда от "Русалки". — Если тебя побью, то эту девку себе заберу!

— Размечтался, — фыркнул Виктор. — К машине, бегом марш! И вазелин не забудь, пригодится…

Пара истребителей кружила в небе, гоняясь друг за другом. Ревели тысячесильные моторы, срывались с крыльев потоки воздуха, перегрузки вдавливали летчиков в сиденья. Однако, с земли это воспринималось иначе. С земли казалось, что в небе кружатся две жужжащие мухи и только опытный взгляд профессионала мог различить все нюансы учебного боя.

— Хорошо б-бьются, черти, — генерал-майор отвел взгляд от неба и посмотрел на стоящего рядом Шубина. — К-кто в небе?