Чтение онлайн

— Ну, давай, показывай.

Парни идут в комнату, где, развалившись на кровати, допивают чай.

— Это про сегодня. Зацени.

День не задался с самого утра.

Мама провожала до школьного двора.

Вдруг какой-то чел на байке пролетел,

Я мамку оттолкнул, вот так в лужу не сел.

А после оказалось, что тот чувак крутой,

И байк его, как ворон, весь черный, дорогой.

Ему хотелось мстить, кулак был у лица,

Но сам я оказался лежащим у крыльца.

По подбородку кровь, мне тошно от себя,

А он — совсем не лох, стал поднимать меня.

Ведь друг мой объяснил, мужик был, ой, не прав,

Я показал ему свой злой, как танк, тяжелый нрав.

Короче, он теперь мне должен, вот дела.

Поставил на "Зенит" все, что мне мать дала.

Посмотрим сейчас матч, уроки не для нас.

Давай, родимый клуб, ты покажи нам класс.

Пашка выдыхает, речитатив сбивчивый, импульсивный.

— Ну, круто, че. Давай телек смотреть.

Игра начинается. Команда проигрывает, а значит, и парни тоже.

— Ну, что за…? — Сашка расстроенно потирает лоб.

— Может, в следующий раз повезёт?

— Не будет следующего раза. Охранник сообщение сбросил, что больше ставить нельзя, иначе его уволят.

Они курят на балконе, пока не пришли родители Саши.

— Отстой…

— Да не грузись. Что-нибудь еще придумаем.

Пашка выкидывает окурок и думает о матери. Сегодня снова должен прийти Сергей. В такие дни парень обычно зависает у друга. Боится не сдержаться. Не хочет расстраивать мать.

***

Олеся снимает сапоги и растирает ступни, бросает взгляд на лежащие рядом на полу пакеты с продуктами. Один сапог подтекает, надо попробовать заклеить, только сначала просушить его на батарее. Жаль, что суперклеем нельзя починить жизнь.

Пашки предсказуемо нет дома. Олеся звонила ему днем, тот говорил о новом тренере, о том, что разбил губу, а еще, что до позднего вечера будет делать уроки у друга. Конечно, так она и поверила. Будут играть в приставку и, дай бог при этом, чтобы поели что-то, не слишком вредное. Вообще поели.

Разобрав продукты, переодевшись в футболку и домашние штаны с уже растянутыми коленками, но такие удобные и мягкие к телу, что не променяла бы их на самые дорогие, она, наконец-то немного выдыхает и приступает к готовке. Долгий рабочий день на ногах сменяет тихий вечер. Олеся вспоминает сегодняшних клиентов и чуть улыбается при мысли о лысом мужчине. Вряд ли он побрился налысо ради красоты, да и осень уже, не жарко. Ей, наверно, никогда не узнать причину подобного поступка. Она задумывается, смогла бы она сама сделать что-то подобное.

Мясо на сковородке шкворчит и источает аромат, от которого бурчит в животе. Не иначе, как пресловутые бабочки падают в голодный обморок. Олеся не дожидается, когда приготовится все, накалывает на вилку самый зажаристый кусок и дует на него. Ест с хлебом, гарнир тоже еще не готов. Горячо, но вкусно. Чашка чая призвана утолить жажду, а пачка бело-розового зефира — поднять настроение. Звонок телефона прерывает на самом интересном.

Звонит мама. Олеся не может не взять. Тем более, что сама собиралась набрать ее сегодня.

— Да, мам. Привет. Как ты?

Слушая новости из жизни маминых соседей, Олеся все же потихоньку отпивает из кружки. Чай горячий и сладкий, пахнет чабрецом.

— У нас все в порядке, я после работы ездила на вокзал, купила билеты. В пятницу выезжаем. Скажи, что тебе привезти, — записывает в блокнот необходимые матери товары и лекарства, то, что не купить в деревне. — Все записала. Ты последний перевод получила? Хорошо. У Пашки новый тренер по футболу, вроде, толковый по его словам, но я еще не видела. А так все по-старому…

Олеся разговаривает еще несколько минут, прощается с мамой и допивает чай. Надо принять душ, переодеться перед приходом Сергея. Стрелка на часах двигается слишком быстро.

Можно было бы дать бывшему мужу ключи, но хозяйка квартиры презентовала только два комплекта, делать ещё один Олеся не решается. При звуке звонка она вздрагивает, берет себя в руки, открывает дверь с улыбкой на лице.

Он все так же хорошо выглядит, как и всегда. Когда-то Олеся часами могла лежать рядом и смотреть на него, спящего. И сердце в такие моменты щемило от нежности и любви. И хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Но каждый раз ее глаза закрывались, а затем наступало утро.

Сергей снимает куртку, ботинки и проходит прямо в кухню. Он все здесь знает, моет руки, садится за стол и принимается за еду, чуть заметно кивая и поддакивая монологу Олеси. Он не спрашивает ее ни о чем, она сама рассказывает, привыкла за столько лет совместной жизни. А потом он ее прерывает и просит не тратить время на разговоры, ведь скоро придет Пашка. Олеся сама тянет его к своему дивану, садится сверху. Она знает тело бывшего мужа до клеточки, на подсознательном уровне двигается, забывая о собственном удовольствии.

Они курят в кухне, уже одетые, все такие же знакомые и далекие. Дым их сигарет смешивается и исчезает за окном. Олеся трет руки, зябко.

— Слушай, я же совсем забыл сказать. Я женюсь. Приглашаю вас с Павликом на регистрацию. Банкет устраивать мы не будем, лучше на эти деньги поедем отдыхать. У Наташки ещё только шесть недель, она не хочет с огромным животом ехать на море…

Олеся тушит сигарету предельно аккуратно. Будто от этого действия зависит вся её жизнь.

— Ты серьезно? — голос звучит слишком тонко, она морщится.

Столько лет войны за семью — его измены, их скандалы, ее смирение и прощение, вера в то, что это не повторится. Как итог — очередная любовница, самая крупная ссора, поездка к матери — отчаянная попытка успокоиться, развод, поиск жилья. А потом все по новой. Сергей приходит под предлогом общения с сыном, а по факту — он просто соскучился по комфортному существованию. Олеся верит. Два года борется за то, чтобы вернуть мужа. Она проигрывает. Флаг разорван на кусочки, растоптан и пропитался грязью, слезами и отчаянием. Войско повержено и устлало растерзанными трупами поле битвы. Ее гордость, любовь, надежда. Их больше нет. Только пепел забивает ноздри и щиплет глаза.