Чтение онлайн

– Да.

Он молча кивает и уходит, ничего не ответив. Только звук от колокольчика над дверью противно разрезает образовавшуюся тишину и хлестко бьет по мозгам.

Все мои предохранители разом летят к чертям.

Я стою, ухватившись одной рукой о столик, и не могу пошевелиться, потому что если сейчас отомру, вся кофейня будет лицезреть мою истерику.

Боже, только бы дойти до своего кабинета… Кто-то из официантов подходит ко мне и спрашивает:

– Вам плохо? Оль, налей воды!

Я мотаю головой и иду в кабинет, словно в бреду. Так и знала, что наша встреча этим закончится. Поэтому и боялась её как огня.

Он своим приходом душу мне наизнанку вывернул. Заставил заново всё это пережить. Остро и мучительно.

Безвольно падаю в свое кресло и роняю голову на сложенные руки, дав полную волю эмоциям. Даже не знаю, сколько времени нахожусь в таком положении. Кажется, что вечность. За окном уже стало темнеть.

Мне так плохо, что сил нет даже на то, чтобы глаза разлепить. Веки опухли и кажутся свинцовыми.

Слышу шум за дверью и через секунду в кабинете появляется нервный Фил, наверняка уже прознавший о нашей встрече с Леоном. Смотрю на него взглядом побитой собаки, не поднимая головы, и снова захожусь слезами.

– Ну, всё-всё, нашла из-за чего реветь. Поехали домой. Держи платок.

Он кутает меня в пальто и помогает подняться. Забирает мою сумочку и выводит на улицу.

Я пытаюсь сделать вдох, но захлебываюсь в собственных слезах. Снова, снова рассыпаюсь на мелкие осколки и на этот раз не знаю, смогу ли собрать их воедино.

В салоне автомобиля тепло и пахнет чем-то мятным, что сразу клонит в сон, но головная боль не дает этого сделать.

Терпению Фила можно только позавидовать, кому захочется возиться с влюбленной дурой. Он тратит своё время, хотя мог бы сейчас развлекаться с очередной красоткой где-нибудь в гостинице.

– Ну, Алиев… У меня слов приличных нет! Охуенно поговорил, ничего не скажешь, - ведя машину, ругается Коваль. – Всё на хер. Можно поставить на нем крест. Мы тебе другого мужика найдём, не такого долбанутого, слышишь, принцесса? – пытается меня подбодрить.

Когда оказываемся дома, Фил даёт мне что-то выпить, судя по всему, это водка, потому что горло продирает до невозможности просто. Я закашливаюсь и машу руками, чтобы это адское жжение во рту прекратилось, но спустя время успокаиваюсь, то ли от того, что слезы закончились, то ли от крепости алкоголя.

Сижу, обхватив себя за плечи и прижав колени к подбородку, и покачиваюсь, как постоянный пациент психиатрической.

Фил достает откуда-то электронную сигарету, хотя раньше я не замечала за ним такой привычки, и закуривает, глядя на меня.

– Интересно, сколько дадут за убийство в состоянии аффекта? – спрашивает вслух.

Так много хотел сказать, пока ехал сюда, но увидев этого смазливого щенка в костюме, который нежно поглаживал руку Софии, мне словно разум затмило, и все умные мысли куда-то разом улетучились.

Он что, бессмертный!? Какого черта он вообще её трогает? И почему она позволяет это делать? Касаться себя какому-то чужому мужику. Пусть даже этот жест вполне невинный, но мне башню рвет от жгучей ревности, которая уже проникла в кровь и тягучей лавой разносится по всему телу.

Ведь вижу, КАК он на нее смотрит, глазами пожирает и явно рассчитывает на что-то большее, чем за руку её подержать.

И так сука вовремя инстинкты хищные во мне проснулись. Никто не смеет мою женщину трогать. Никто.

Еле себя сдерживаю, чтобы его на месте не удавить. Но я же, блять, вроде как с повинной пришел. Драка в её же кофейне мне явно очков не прибавит. Поэтому остается стоять и ждать, пока на меня внимание обратят.

И так накосячил знатно. Как-то теперь надо это всё расхлёбывать. И был у меня четкий план, которого я должен придерживаться…

Думал, что София немного остыла за эти дни и хотя бы согласится на диалог со мной, только в глазах её полная решимость послать меня к херам и холод просто арктический, от которого по спине озноб.

Ничего общего с той зеленоглазой девчонкой, у которой во взгляде озорные огоньки плясали, когда на меня смотрела. Будто я для неё совсем чужой человек, приперся такой важный и заявляю о своих правах на ту, что мне и не принадлежит вовсе.

Хотел купить огромный букет роз, но подумал, что им же по своей небритой роже и получу. Просчитался… как же сильно я просчитался. Кто бы знал, что мечтать мне только об этом останется.

За такой короткий промежуток времени София сильно изменилась. Повзрослела.

Больше не ищет во мне поддержки, которой ей так не хватало от родителей. И это на самом деле очень обидно.

Мне нравилось, когда она делилась со мной своими переживаниями, спрашивала совета, позволяя принимать прямое участие в своей жизни, а сейчас выстроила между нами огромную непроходимую стену, о которую мне остается разве что головой биться.

Ни одного упрека в мой адрес или слова плохого. Наверное, надо радоваться, что она не стала устраивать скандал при зрителях. Но, черт, почему-то не получается.

Понимаю, что лучше бы накричала на меня, обозвала мудаком, по роже бы съездила за то, что подорвал доверие, выплеснула бы на меня всё, что тревожит. И я бы ничего против этого не имел. Стерпел бы, хотя подобный формат отношений никогда не поддерживал.

Крики, скандалы, упреки – всё это бессмысленно, если люди друг друга не слышат, то и такие методы ни к чему не приведут. Но сейчас я готов умолять даже об этом, лишь бы она перестала на меня смотреть своим холодным взглядом.

Я так много раз представлял себе нашу встречу, пока был в Питере. Мечтал поскорее закончить все дела и примчаться к ней, заключить в крепкие объятия и больше никогда не отпускать. Но всё пошло не по плану. Всё пошло через жопу.

"Ты до сих пор принадлежишь ей" - заявляет мне на полном серьезе. Смешно. А еще совсем недавно я бы даже не посмел эту фразу опровергнуть, потому что да, так оно и было. Моё сердце забрала с собой та, которой больше нет.

Оно все эти два года будто находилось в тягостном плену, из которого выхода, казалось, не найти. Но София смогла это сделать. Сумела освободить моё истосковавшееся сердце и наполнить его до краёв безумными чувствами и эмоциями, от которых теперь взрослому мужику крышу сносит.