Чтение онлайн

— Скажите, как можно быть таким подонком? Вы готовы были отвести девочку к насильнику, зная, что ее там изнасилуют. Как так можно?

— Н-но… — изменился в лице офицер. — М-мне приказ отдали!

— То есть вы подтверждаете, что вы подонок? — нехорошо прищурился Никодим Петрович. — Ибо отдать ребенка на насилие способен только подонок. И ничьи приказы не имеют значение. Значение имеет только ваша духовная мерзость и жестокость.

— Да не убыло бы от нее! — чуть не взвыл стражник, лихорадочно и опасливо оглядываясь, он явно боялся, что этот разговор услышат горожане, прекрасно понимая, что ему сделанного не простят. — Это же трущобная крыса! Даже если бы сдохла, невелика потеря!

— Видите? — обратился к Ивану Афанасьевичу артефактор. — Этот город напрочь изгажен, его жители превратились в незнамо что, адских тварей, только имеющих вид людей. Но хочу еще кое-что проверить.

Он повернулся к снова показавшейся на краю площади толпе и, усилив свой голос плетением, поведал о поступке человека, которого нельзя было назвать офицером и мужчиной, поскольку чести у него нет ни капли. Тот чуть не плакал, слыша, как его позорят, да что там, втаптывают в грязь. Похоже, проклятый колдун решил отомстить. Но за что?! Ведь стражник всего лишь выполнял свою работу! Ему приказал доставить девку второй помощник бургомистра! И плевать для чего! Страх заставлял стражника дрожать, он видел, что толпа, слушая артефактора, медленно наливается яростью.

— Судите его, люди! — выплюнул Никодим Петрович. — Он перестал быть человеком! Потерял право называться таковым!

Невидимая сила подхватила яростно сопротивляющегося офицера и швырнула в «объятия» толпы. Над упавшим на мостовую человеком взметнулись камни и палки, раздался звериный вой боли. А через несколько минут еще дергающееся окровавленное нечто повесили на ближайшем дереве. Причем, отнюдь не за шею, это было бы слишком милосердно.

Остальные стражники обреченно смотрели на жестокую казнь своего командира, страшно боясь, что их тоже обвинят и накажут. Проклятая девчонка! И откуда она взялась на их головы? Сидела бы в своих трущобах, не увидел бы ее второй помощник бургомистра! Нет, полезла. А из-за нее теперь им достанется.

— Эти сволочи даже не раскаиваются, — показал на них Никодим Петрович, отслеживавший ментальное пространство при помощи одного из своих бесчисленных артефактов. — Им даже не стыдно! Да что же вы за люди такие, а? Или вы чудовища в человечьем обличье?

Стражники угрюмо молчали, они не понимали, в чем они должны раскаиваться. Ну поимел бы девку Лхудо! И что? Они для этого предназначены! Наоборот, возмущались про себя, что обвинитель не понимает простой истины — им приказали. А нанимаясь в стражу они клялись во всем подчиняться нанимателю. Нет, бывают идиоты, которые ради каких-то своих дурацких моральных установок могут не подчиниться, но такие вылетают из стражи, как пробка из бутылки.

— До них просто не доходит, что есть вещи, которых делать нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах, — вмешался Уйдо. — Люди низкого морального уровня, способные на любое, самое гадкое преступление. Господин бургомистр, я бы советовал вам выгнать этих стражников, и не просто выгнать, а внести их в черные списки, чтобы не могли найти в вольных городах никакой работы, кроме вычерпывания дерьма. Может тогда до них что-то дойдет.

— Да-да, конечно, — закивал чуть ли визжащий от радости градоправитель, он был неимоверно счастлив, ведь к нему больше не придет ночью инфернальная сущность и не заставит творить мерзости.

— И следите, чтобы в вашем городе изнасилования детей и прочие мерзости стали невозможны, — продолжил старый боевик. — Мы будем приглядывать за Рангедормом, — он переглянулся с многозначительно скалящимся Ильей Петровичем. — Господин Тикхар, насколько я знаю, остается здесь и не позволит вам вернуться к прежнему. И если ему понадобится помощь в этом благом деле, мы ее охотно окажем.

Бургомистр принялся заверить, что никогда и ни в коем случае, на что Уйдо только скептически усмехался — он гнилую человеческую натуру прекрасно знал и был уверен, что немало магистратских чиновников наслаждались тем, что творили, и теперь будут немало расстроены. Их радует только отсутствие сущности, державшей их в рабстве. А когда поймут, что их власть существенно ограничили, будут крайне недовольны и постараются обязательно вернуть прежнее. Ну, на то есть Илья Петрович, он мужик резкий, церемониться со сволочами не станет.

— Пора возвращаться, — Уйдо снова повернулся к Ивану Афанасьевичу. 0 Мне Айтос только что сообщил. Открылся еще один портал, из него вышла девочка лет тринадцати-четырнадцати, с больным маленьким ребенком на руках. Искин заявляет, что нам обязательно нужно на нее посмотреть. У нее какой-то очень редкий и ценный дар.

— Идемте, — кивнул директор. — Здесь делать больше нечего. Илья Петрович, приглашаем в гости! Но, извините, с принесением клятвы.

— Естественно, — кивнул тот. — Безопасность превыше всего.

Вскоре активировался портал на площади, хотя можно было обойтись и без него, маяков по Рангедорму было рассыпано множество. Но зачем? Пусть лучше способность людей из «Доверия» появляться в городе иным способом останется в тайне. Мало ли что. Не стоит чужакам знать слишком много о их возможностях. Вместе со всеми ушел и принесший клятву Илья Петрович, которому очень хотелось погостить среди своих, говорящих по-русски.

Оказавшись в портальном зале станции, Уйдо в сопровождении Ивана Афанасьевича и профессора Маора немедленно отправился в защищенную приемную, где их дожидалась гостья. Им навстречу встала худенькая большеглазая девочка с мышиного цвета волосами. Она смотрела на вошедших мужчин с какой-то отчаянной, горькой надеждой. Профессор при виде ее ауры запнулся, вытаращил глаза и выдохнул:

— Святые боги! Пустотница!

Найдя очередной провал в пустоту, Хайтара сместила вверх левое воздушное крыло и нырнула в него. За ней плыло четыре большие рыбины, укутанные в обрывок старой сети, и три большие корзины с моллюсками, пойманными и собранными на далеком океанском островке, куда никто из летящих, кроме нее, добраться не мог, силы не хватало. А на ближних островах давно все собрали и выловили, в Сидящем Карлике начинался голод. Рыба ушла, рыбаки безуспешно заплывали все дальше, раскидывая свои сети, но привозили настолько мало улова, что его едва хватало детям. Взрослые давились вареными водорослями, которые позволяли наполнить желудок, но почти ничего не давали телу. Так что сегодня или завтра в селении будет праздник! Жаль только сама Хайтара вряд ли сможет на нем присутствовать, устанет настолько, что просто свалится. Слишком много сил пришлось потратить, чтобы сперва добраться до дальнего островка, а потом добыть еду и доставить ее в Сидящий Карлик.

Одновременно левитировать тяжелые корзины, себя саму и искать провалы Пустоты, сокращающие путь, было неимоверно трудно, и Хайтара не справилась. Обнаружив посреди бесконечного океана никем не населенный пик, девушка отыскала на нем большую пещеру, забилась туда и мгновенно уснула прямо на камнях. Снились ей почему-то всякие ужасы, убитые какой-то тварью мама и папа, раздавленная камнепадом младшая сестренка, пытающиеся спастись от неведомой опасности люди, сыплющиеся с высоты прямо в прибой.

Проспала Хайтара до следующего утра, открыв глаза только с первыми лучами одного из трех солнц родного мира. И тут же обнаружила, что в пещере не одна. Возле небольшого костерка из плавника прихлебывал горячий ягодный отвар незнакомый летящий с жестким, словно вырубленным топором лицом. Он помахал рукой и приветливо улыбнулся настороженной девушке, и эта улыбка сразу изменила его, сразу стало ясно, что это не взрослый мужчина, а совсем еще молодой парень лет двадцати, ну может двадцати двух.