Чтение онлайн

– Пошёл ты! – улыбнулась женщина.

Мужчина поднялся.

– Поговорим завтра, а пока лучше спи. Я задержку нас на пару часов, но времени у тебя всё равно мало, - сказав это он двинулся к выходу из палатки.

– Гарх? – окликнула его Шкери.

– А?

– Спасибо тебе.

Мужчина кивнул и вышел.

…………………….

Следующим вечером в той же палатке, но уже на новом месте:

– Мне кажется, что это уже стало нашей традицией, - задумчиво произнес Гарх.

– Что именно? – невинно спросила Шкери.

– Чесать языками целый вечер.

Мужчина ходил кругами по палатке, чем немного нервировал лежащую женщину.

– Тебя здесь никто не держит.

Гарх остановился:

– Ты же в курсе, что это моя палатка?

– Конечно! – рассмеялась женщина.

– Однажды твоя наглость выйдет тебе боком, помяни моё слово! – поражённо произнес он.

– Это будет еще не скоро!

– Быстро же ты оправилась!

Шкери лишь хмыкнула на это и потянувшись на лежанке, уже серьезным тоном добавила:

– Раз уж ты так хочешь испортить вечер, то я тебе, пожалуй, помогу.

– Да? И как же?

Женщина завела руки за голову и серьезно произнесла:

– Мы покойники, Гарх. Мы все.

Мужчина снова остановился:

– Что ты несёшь?

Её глаза покраснели:

– Тебя когда-нибудь допрашивал инквизитор?

Гарх побледнел:

– Упаси Свет!

Шкери лежала, а по её щекам катились слезы. Она погружалась в воспоминания, которые не приносили с собой ничего, кроме боли.

– А вот меня допрашивали…

Мужчина нервно сглотнул. Церковники редко лезли в мирские дела, предпочитая заниматься только магами. Поэтому, будучи простым бандитом, который в основном занимался убийством и грабежом простого люда, Гарх не сильно опасался, что за ним начнут охоту инквизиторы. Из всех его знакомых, они допрашивали только одного. Мужчина не знал, что там с ним сделали, но после одного допроса, тот завязал с убийствами. Правда ненадолго – уже буквально через год, того прирезали по пьяни его же собутыльники. Поэтому Гарх с большим интересом слушал дальше:

– Эти глаза, Гарх…Эти глаза…Я не забуду их до гроба, - Шкери говорила с такой болью и обречённостью, что Гарх поёжился. – Он смотрел на мне прямо в глаза, а внутри я горела…- она начала уже полноценно рыдать, - Я пыталась отвести взгляд, честно! Я пыталась! Но мои глаза не слушались меня.

Мужчина подошёл к ней и положил руку на плечо, а женщина, не заметив этого продолжала словно в трансе:

– Он видел всё, Гарх. Видел меня насквозь. Он рассматривал каждое воспоминание, а я горела. Горела изнутри, будто прямо во мне развели костёр, - Шкери начала шмыгать носом в попытке сдержать сопли. – Я не могла даже закричать! Понимаешь?!

Гарху стало не по себе. Он был прямолинеен и груб, поэтому утешение кого бы то ни было, не входило в его сильные стороны – он просто гладил Шкери по голове, а она свернулась клубочком:

– Мне кажется, что если бы он захотел – я бы сгорела изнутри прямо там, так и не проронив не слова…

Шкери лежала молча еще минут пять, а Гарх продолжал успокаивающе гладить по голове, пока, наконец, не произнёс:

– Это всё в прошлом.

Женщина шумно засопела:

– Да. В прошлом.

– Тогда к чему ты это?

Женщина посмотрела ему в глаза своими заплаканными глазами:

– К тому, что я чувствовала похожее вчера.

– Вчера?! – ахнул Гарх.

– Да. Эта мантия…Эта прекрасно сделанная мантия, - передразнила его Шкери, - она словно жрала меня.

– Жрала?

– Жрала изнутри. Как тогда на допросе. Только там меня жгло и была дикая боль. А вчера…вчера меня словно высасывали…

Женщина опустила голову, и Гарх прижал её к себе:

– Всё закончилось. Я убрал её далеко.

Шкери опять засопела:

– Ты не понимаешь.

– Что?

Она посмотрела ему в глаза:

– Я не знаю, кто этот ублюдок, но боюсь, что не обычный маг.

……………………

Когда Шкери уснула, Гарх вышел из палатки и подошёл к стоящему на страже Сарику.

– Позови Талика и Сифа, мы поговорим с магом, - ухмыльнулся Гарх и протёр рукавом лезвие кинжала.

Сарик молча кивнул и ухмыльнулся в ответ – вот это дело он любил.

……………………..

Анеро вытащили из клетки и отвели подальше от лагеря, для того, чтобы его крики или мычание не разбудили остальных. Его пытали не очень умело, зато с чувством и большим желанием. Где-то тумаками, где-то кинжалом, ну а где-то и обещанным алхимиком огнём. Последнее было самое мучительное. Во время самой пытки, его затыкали рот кляпом – чтобы не действовал на нервы своими криками, после чего уже задавали интересующие вопросы. Если же ответ не устраивал, то начинали по новой.

В начале Анеро пытался следовать собственной выдуманной истории про караван из Булкона и нападение на него гоблинов. Но на его беду, Гарх знал кого звать с собой…Сиф – невысокого роста мужичок с раскосыми глазами, до того как связаться с Гархом и его шайкой, работал охранником караванов, которые ходили из Таурикии в Булкон, и обратно. И пусть в самом Булконе его мало что интересовало за пределами пивных и борделей, но за годы путешествий кое-что всё отложилось в его пропитой голове. Поэтому мучители очень быстро просекли, что их пытаются обмануть, после чего удвоили усилия.

Любая ложь Анеро, достаточно быстро вскрывалась – пусть Гарх с прихвостнями и не были опытными допросчиками, но в отличии от пленника, они прилично пожили в этом мире, и им не составляло большого труда, находить в том или ином месте противоречия. А каждое противоречие должно быть наказано болью…

До этого Анеро никогда не пытали, и он не смог долго продержаться: вскоре после того, как его начали пытать огнём (как открытым, так и просто нагревая кончик кинжала, чтобы прижечь в чувствительном месте) – он сдался и рассказал им всё, что знал о себе. О том, что он не маг, что все эти молнии и прочее делает мантия сама по себе. Ему было уже всё равно если его убьют, всё что он хотел – чтобы пытка прекратилась. Но…

К его огромному сожалению, ему уже не верили. Его пытали снова и снова, требуя рассказать правду, но не веря ему, когда он на самом деле был честен. В конце концов, он боли и страданий Анеро отчаялся настолько, что умолял сказать, что они хотят от него услышать – чтобы он с радостью это подтвердил и его муки закончились. Но так просто никто с ним заканчивать не собирался…

Его пытали пару часов, но для Анеро словно прошла вся жизнь. Наконец плюнув на это дело, ему поплотнее заткнули рот кляпом и оттащили обратно в клетку. А сами мучители пошли досыпать, то время, что им оставалось до подъёма.