Чтение онлайн

Мы договорились с матерью, что я приеду, как только смогу.

В марте того же года мать попросила меня оформить два документа: отказаться от денег отца, находившихся на его счету в пользу матери с тем условием, что когда я приеду, поделить эти деньги между ею, мной и моей младшей сестрой. Второй документ был дарственной на дачный участок земли, который принадлежал мне, мать просила меня подарить ей этот участок.

Было странным, что еще 10 лет назад, перед моим отъездом, я просила оформить дачу на кого они мне укажут, но родители отказались.

В мае я оформила оба документа и выслала их матери. Перед тем, как ставить подпись под доверенностью на отказ от денег на счету отца, я перевела текст и посоветовалась с нашим адвокатом. Текст его не совсем устроил и он посоветовал вставить одну небольшую фразу. Я так и сделала и выслала документы матери. Получив их, она была явно рассержена тем, что я отошла от того текста, который она мне выслала. Тогда я не придала этому значения и очень зря. Я не могла себе даже представить, что мать и сестра были способны на вторую подделку документов.

В июле 2007 года мать подала на меня в суд по дачному участку. Это было для меня как гром среди ясного неба. У меня было много прецедентов подать на мать в суд по вопросу раздела квартиры, но я этого не делала, надеясь решить дело мирным путем. Суд по даче мать и сестра проиграли. Судьи сказали, что это наше семейное дело и отказали им и в кассации тоже. Я звонила судье и она мне, шокированная поведением матери, сказала: «Ну как же так, что родная мать пытается лишить свою родную дочь всего на родной земле?»

Я предложила матери посоветоваться с другим адвокатом и разработать другой текст дарственной на землю. Я подготовила текст на пен драйве и ожидала возможности выехать в Минск. Весь август я была на курсах. В октябре на фирме появилось окно в связи с праздниками, и я сделала запрос на недельный отпуск. В эти дни отмечался день поминовения усопших, и я рассчитывала сделать все дела в Минске, но, прежде всего, побывать на могиле отца.

Я позвонила матери и поинтересовалась, будет ли она дома в течение этой недели. Я все делала экспромтом и не знала, когда точно доеду до Минска, поскольку мне предстояло пересесть на ночной поезд. Мать ответила, что должна делать операцию на 2-й глаз, у нее развилась с годами катаракта, но это не так срочно и она может перенести операцию.

Прямые рейсы на Минск отменили, я взяла билеты на то, что было, и в субботу 27 октября вылетела в Питер. В Пулково я прилетела ближе к вечеру. Вещей у меня обычно немного, я предпочитаю путешествовать с минимальным багажом. Я тут же вышла из здания аэропорта и начала ловить такси, что оказалось непросто. Был конец октября, но достаточно теплый. Такси были только по 50 Евро, но это вовсе не означало, что не должны быть и по экономным ценам. В самом деле, минут через 15 из темноты выплыла старая Волга со светящейся шашечкой «Такси». Сев в машину в предвкушении созерцания моего любимого Питера, пришлось оставить эту идею до возвращения, поскольку в темноте мало что удалось разглядеть. Через полчаса я была на Витебском вокзале.

К счастью, поезд отходил всего через час, я взяла купе. Мне попался молодой попутчик армянской национальности, актер по профессии, который мечтал поехать в Голливуд. Мы мило провели время в беседах о прошлом, настоящем и будущем России и ее роли в мире.

Поезд прибыл в Минск рано утром. Уже часов с 6 я не спала и смотрела на белорусские просторы. Кто давно живет вдали и кому удается побывать в родном городе нечасто, может понять волнение при встрече с родным городом.

Вещи у меня были нетяжелые, погода теплая, осенняя, и я медленно пошла от вокзала в сторону проспекта Независимости, высматривая городские изменения. Площадь Независимости считается одной из самых больших в Европе, на нее выходит здание Университета, где я когда-то училась. Напротив Педагогического Института находится здание Дома Правительства с памятником Ленину, которого мой муж в первые годы наших приездов называл «парковщиком», поскольку машины можно было ставить, но никто за это не отвечал, вот он и придумал ответственного. На площадь выходит бывшее здание Дома Кино в помещении Костела XVIII века и Комитет Градостроительства. Площадь изменилась: наземные автостоянки стали подземными, но «парковщик» все еще стоял.

Я дошла до помпезного Дворца Республики, взяла такси и продолжала созерцать мой родной город из окон машины. Проехали Круглую площадь, я заметила, что некоторых вывесок на магазинах моих знакомых уже не было. Проехали Академию Наук, мои коллеги знали о моем приезде и я с радостью ждала встречи с ними. Квартира наша находится на окраине города в зеленой зоне, но близко от центра и минут через 15 я была дома.

Матери дома не было. Я зашла к соседке по лестничной клетке Нине Павловне засвидетельствовать почтение, потом вернулась домой в ожидании прихода матери и начала рассматривать фотографии на стенах, когда-то повешенные мною. Прихожая была увешана моими горными покорениями высот. В комнате матери на стенах тоже висели мои фото, ее единственного внука, фото родственников.

Зашла в комнату отца. Там было пусто. За секретером стояло несколько моих с сыном фото. По сердцу прокатилась волна горечи и печали за то, что не удалось увидеться в последние дни его жизни, за все его страдания. Прошла в мою комнату. На стенах по-прежнему висели крабы, большой омар, на полках лежали минералы, на стене висел мой любимый спортивный велосипед и фото, мои, сына, друзей, коллег, экспедиций… В голове промелькнуло: как мы с сыном могли ютиться в этих 12 метрах в течение последних 10 лет до отъезда?

Часов в 11 пришла мать, открыла дверь, увидела меня и спросила:

«A что ты тут делаешь?»

Я ответила со смехом: «Живу я здесь», но отметила про себя, что мать даже не поцеловала меня при приезде.

Атмосфера была явно холодной. В голове пробежало: «Как отзвуки холодной войны. Возможно ли это? Прошло столько лет с тех пор, как она закончилась…»

Мы прошли на кухню, мать поставила чайник, начала что-то разогревать, чтобы перекусить с дороги. Мы сели пить чай, и мать говорит мне:

«Ну чего ты приехала? Мы же у тебя только документы просили, а ты могла их и по почте прислать».

Пауза. Это «мы» меня заинтриговало больше всего, и я спросила, кто же это «мы»?

«Ну как кто, Оксана, твоя младшая сестра».

«Ну можно было и не спрашивать, – подумала я, – все та же манная каша и те же действующие лица». Ответила, что я приехала не только для оформления документов, но и побывать на могиле отца. Пауз было много. По глазам матери было видно, что юлит и, самое печальное, похоже, врет. Ну что ж, решила я, иду ва-банк.

«Мать, я приехала побывать на могиле у отца и оформить документы по даче, как ты меня просила, и по квартире, раз уж я здесь, ты ведь писала завещание, что квартира останется мне и Артему, дача сестре. Я понимаю, что вас интересует только то, что вас интересует, но поездка сюда мне стоит около тысячи Евро и раз я здесь, думаю, логично оформить сразу все дела», – сказала я.

«Так много? А я и не знала», – ответила мать после длинной паузы. Так хотелось напомнить цену подаренного ей путешествия в Париж к ее 80-летию, она хорошо знала его стоимость, и то, что мы целый год отдавали кредит после этой поездки.