Чтение онлайн

«Поедем к нотариусу, откроем дела по даче и по квартире, я здесь буду только 4 дня и неизвестно, правильны ли те документы, которые ты просила меня оформить по даче, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим эти дела», – сказала я.

«Хорошо, поехали к нотариусу», – ответила мать.

Я уже поняла, что моя сестра за свое «милосердие» к матери попросит дорого, и предложила продать квартиру сейчас, пока цены хорошие и переехать к нам, мы обеспечим ей уход, ведь ей уже было 85.

«А кто меня там будет развлекать?» – спросила она.

Да, о развлечениях я и не подумала, когда много работаешь, о них думаешь редко.

«Нет, предпочитаю умирать на моей земле, где я родилась».

«Ну что ж, твое право решать», – ответила я.

«Вот здесь 1 000 Евро, которые остались после отца, отдай Артему на учебу», – сказала мать.

Я взяла деньги. Я хорошо знала, что у отца на счету была гораздо большая сумма. Значит, сестра уже прошлась и здесь. Мы допили чай и пошли собираться. Мы спустились во двор, почти сразу поймали такси и минут через 10 подъехали к адвокатской конторе по улице Якуба Коласа, напротив магазина «Подарки». Было часов 5 вечера, вторник, народу достаточно много, мы заняли очередь и стали ждать.

Мать была неразговорчива. Не хотела применять слово «враждебной». Она молчала и держалась отчужденно. Было странно видеть ее холодное поведение, только что встретив старшую дочь, которую она не видела несколько лет. Она сильно изменилась после смерти отца. Раньше могла наговорить много всего, как ей тяжело за ним ухаживать, как он ее достает, но она была ему нужна, и она обычно с живостью рассказывала мне, как она несчастна. Сейчас она молчала и было такое впечатление, что я не ее дочь. Так, какая-то знакомая приехала.

Минут через 10 мать набрала номер телефона и начала с кем-то говорить. Я спросила, кому она звонит. «Оксане», – сказала в ответ. – «Она сейчас приедет».

«Зачем?» – спросила я.

Мать ничего не ответила.

Мне не хотелось встречаться с сестрой.

Последний раз мы с ней разговаривали приблизительно за полгода до моего приезда, весной. Она позвонила на фирму и начала орать на меня. У нас серьезная фирма и мне было очень неловко перед коллегами за такое злобное поведение сестры. Я попросила их выйти и спокойным голосом пыталась ей объяснить, что не я являюсь виной ее жизненных проблем. Она орала, что я бросила родителей на произвол судьбы, что не помогаю им, а она их спасительница. Вероятно, она забыла, что я растила ее до 18 лет, пойдя работать и учиться, что я прожила с родителями 25 лучших лет моей жизни, до 40, и всегда помогала им не только, когда жила с ними, но и когда уехала. Мы с мужем первые 5 лет каждое лето приезжали на машине, принимали несколько раз мать у нас и сестру с мужем, посылали им деньги и посылки, пока после “перестройки” экономика республики немного не пришла в себя… Но, вероятно, им этого было мало. Наша благотворительность обернулась жестокой неблагодарностью.

Сестра приехала очень быстро, вошла в контору и не поздоровалась со мной. Мы стали молча ждать нашей очереди.

На сердце у меня было одно чувство: я всем им только мешаю. Наконец мы вошли в кабинет, я села слева от нотариуса, мать справа, сестра заняла стратегическое положение напротив.

Нотариус была молодой девушкой. Она спросила по какому мы вопросу. Я ответила, что мы должны оформить документы по даче и по квартире, спросила, есть ли возможность распечатать готовый текст по дарению дачной земли, который я привезла с собой, на ее компьютере. Конечно, она сказала, нет проблем, и начала объяснять нам стоимость оформлений документов по квартире и даче.

Несколько лет назад мать составила завещание, согласно которому квартира после ее смерти переходила ко мне и моему сыну, а дача моей сестре. Сестра никогда на заявляла своих претензий на квартиру, напротив, она говорила и писала мне, когда просила у меня деньги на кредит для ее 2-й квартиры, что не претендует на квартиру, в которую я вложила свои трудовые чеки за 25 лет работы. Она жила в Беларуси и было логично, чтобы она пользовалась дачей. Я продолжала вести линию, принятую еще при жизни отца, перед нашим отъездом, однако уже тот факт, что сестра вынудила мать подать на меня в суд на переоформление дачи, говорил о том, что по-хорошему наша история не закончится.

Нотариус спросила, что мы хотим делать с квартирой. Мать сказала, что хочет оформить дарственную на меня, но боится остаться на улице без квартиры. Мне были неприятны такие разговоры, будто меня косвенно обвиняли в аморальности по отношению к ней, но ей уже было 85 и она стала сильно подверженной влиянию сестры. Нотариус объяснила матери, что пока она жива, даже при оформлении дарственной, она имеет право проживать в квартире и никто не может ее оттуда выселить. Нотариус попросила наши документы для оформления актов.

И в этот момент сестра заявила: «А я тоже претендую на квартиру. Дача стоит 5, а квартира 125».

Я сказала: «Ну как же так, Оксана, ты ведь никогда не претендовала на квартиру, ты в нее не вкладывала, ты и в дачу не вкладывала, и не работала на ней, но тут живешь, поэтому лучше, если она будет твоей. Но квартира? Я ведь помогла тебе с кредитом на твою 2-ю квартиру, как ты меня просила, у тебя ведь две теперь, я не претендовала на деньги отца, когда ты купила себе машину, будучи далеко, я хотела, чтобы ты облегчала жизнь старикам… Я, правда, не знала, что ты потом забрала все деньги со счета отца, чтобы закрыть кредит по своей новой квартире… Но зачем тебе наша квартира? Ты же знаешь, что у меня больше ничего не останется на родине…»

Нотариус смотрела на нас круглыми глазами, в которых читалось: «Говорили, что документы оформлять, а здесь дележка началась». Я извинилась перед ней за разборки, она формальным голосом попросила нас оставить кабинет, разобраться в кулуарах, и если мы будем готовы к оформлению документов, заходить. Пока я собирала документы, мать с сестрой вылетели из кабинета. Я вышла чуть позже и нашла их устроившимися в уголке. Они тихо шушукались. Я не слышала слов. Конечно, они специально так делали, чтобы до меня не долетело. По их единодушному шушуканью я поняла, что все давно уже решено. Я просто интеллигентная дура с моралью. Я подошла к матери и спросила, что она намерена делать. Она злобно на меня посмотрела и сказала:

«Я передумала. Твоим наследством будет дача. Приезжай и живи там».

Я поняла, что они меня ненавидят. Но за что? Вероятно за то, что я помешала им, когда в 1995 году они оформили кредит под квартиру на 100 тысяч долларов, набрали долгов у коллег, родственников и знакомых, оставив потом их без денег, а людей без квартиры… Когда меня вызывал как свидетеля лейтенант Мальчевский из Фрунзенского района по борьбе с экономической преступностью, я отвечала односложно, жалея сестру.

Я сказала: «Мама, я приехала, чтобы оформить документы, как ты меня вызвала, по даче и по квартире. И повидать могилу отца. Для моей семьи приезд сюда недешевое удовольствие».

«А зачем ты приехала? Могла и по почте прислать», – вновь ответила мать.

Сестра молчала. Она уже вероятно все сказала.

Они сидели в уголочке, как две крысы, такие похожие в своем ничтожном поведении…

Я помолчала и сказала: «Зачем вы так поступаете со мной? Я ведь вам только хорошее делала. Я буду в Минске 4 дня. Вы знаете мой мобильный телефон».

Я вышла на улицу, поймала такси и поехала в Институт к коллегам.

Вернувшись вечером домой, начала планировать дела, поскольку времени до отъезда и окончания моего кратковременного отпуска оставалось очень мало. Мне нужно было посетить могилу отца и сходить к нотариусу по вопросу наследства отца после его смерти.