Чтение онлайн

Однажды осенним вечером мы с Вальтером стояли на балконе, смотрели на звездное небо и разговаривали.

«Как ты думаешь, что мы должны делать?, – спросила я. – Цена нашей свадьбы слишком велика. Они хотят лишить тебя дома. И они не хотят знать ни обо мне, ни о моем сыне. Мы готовы уехать обратно. Решай. Я готова уехать – не хочу, чтобы ты из-за меня лишился своего дома».

Вальтер решил так: раз его родственники второй раз поставили его перед выбором – ОНИ или ЕГО ЖЕНА, он выбрал нас, свою семью. У него уже был похожий опыт с родственниками и 1-й супругой, итальянкой по происхождению. К счастью, у нас было полное взаимопонимание.

Отъезд отменялся и мы решили бороться на нашу семью.

Сын понимал нашу ситуацию, но ничего мне не говорил. Но однажды, уезжая в школу, сказал: «Мамочка, мне очень жаль, что ты вынуждена находиться в этом доме весь день, я-то в школе…»

Я посещала курсы итальянского, но не каждый день, и была вынуждена переносить поведение жителей дома. Тогда я записалась в библиотеку, куда ходила читать книги.

На курсах языка заметили мое грустное лицо, часто заплаканное. Я понимала, что было странно видеть такое резкое изменение – от счастливого лица невесты к изнуренному домашними проблемами. Я не привыкла рассказывать о своих проблемах, обычно решая их сама.

Однако нам нужна была помощь и когда Луиза спросила, что со мной происходит, я рассказала ей о ситуации в доме. Выслушав меня, она, со свойственным только сильным адвокатам резким видением ситуации, спросила:

«Твой муж на твоей стороне или на стороне супруги брата?»

Такой оборот событий даже не приходил мне в голову – иначе я бы не вышла замуж. Так я узнала, что похожие ситуации нетерпимости к иностранцам, в борьбе за недвижимость, не были здесь редкостью. Луиза была одной из тех немногих итальянцев, кто помог нашей семье благополучно выйти из этой неприятной ситуации. Через год она сдала государственный экзамен, став адвокатом, открыла свое бюро и мы на долгие годы сохранили с ней и ее семьей дружеские отношения.

Оказалось, что «лицо», на котором написаны все трудности жизни, было и у сына, поскольку однажды меня вызвала в школу его учительница. Кармела начала разговор со мной издалека – спрашивала обо мне, о моей семье, профессии. Мне нечего было скрывать, и я рассказала Кармеле, что у меня звание кандидата наук по биологии (Ph.D.), что я 23 года проработала в исследовательской лаборатории в Академии Наук, училась и работала с 17 лет, что моя мать заслуженный и известный тележурналист, бывший главный редактор редакции для детей и юношества Белорусского Государственного Телевидения, что мой отец историк.

После моего рассказа Кармела поведала, что сын очень обеспокоен домашним климатом, который создался на Вилле. Я узнала, что он поделился с учительницей некоторыми «новыми» и непонятными ему концепциями. Так, 11-летний ребенок не мог понять, почему его мать, научного сотрудника, кандидата наук, в «Кошкином Доме» называли «проституткой». Мой сын ни разу не обмолвился со мной об этом, он молча перенес наше проживание в течение 1 года и 3-х месяцев в этой циничной обстановке. Думаю, и для него этот опыт расизма и неоправданной жестокости был в новинку.

Через несколько лет, когда мы уже жили в мирной и здоровой обстановке, он поделился со мной, сказав: «Знаешь, мама, мне кажется, что мы прожили 1 год и 3 месяца в концлагере».

После того, что я узнала из рассказа учительницы, мы не могли более оставаться в этом доме и начали готовить план ухода. Однако сразу не могли уйти и снять жилье – у Вальтера была обычная зарплата офисного служащего. Мы хотели уйти, как только сможем. Мы перенесли и другое спланированное событие – рождение дочери. Из наших растоптанных планов осталось только имя.

Чтобы немного сдраматизировать нашу ситуацию во время более, чем годового проживания на Вилле, мы ассоциировали ее название с русской пьесой известного и очень любимого в России поэта для детей Самуила Маршака. В главных ролях выступают различные животные, пьеса учит детей быть справедливыми. Мы были в роли котят.

Котята

Тётя, тётя кошка,

Выгляни в окошко!

Есть хотят котята.

Ты живёшь богато.

Обогрей нас, кошка,

Покорми немножко!1

Затем «доброжелатели» принялись за кошку Вальтера, чудесную белую породистую персидскую кошку по имени Фата Моргана. Злоба обитателей «Кошкиного Дома» обернулась и против нее. Моргане вдруг запретили входить в дом и били ее шваброй. В этой «фашистской истории» было странным видеть «молчание ягнят», детей брата, которые раньше играли с кошкой, а когда для мохнатой белой охотницы настали тяжелые времена, с жестокостью обходили ее. Бедной Фате было не понять, почему настроение обитателей огромной Виллы вдруг мутировало и ей приходилось зимой жить на улице. В конце концов Моргана заболела пневмонией, потеряла брюшную шерсть, и я колола ей антибиотики. Чтобы спасти кошке жизнь, мы отдали ее хорошей знакомой Вальтера Мэри в Милане. У Морганы появился друг по имени Вик, они подружились и даже вместе воровали сосиски из хозяйского холодильника.

Затем детям запретили с нами разговаривать. Было грустно наблюдать, как младшая 6-летняя девочка проходила мимо и не отвечала на наши приветствия.

Жизнь в «Кошкином Доме» становилась все более напряженной. Психологический климат был настолько невыносимым, что мы не могли ни жить, ни учиться, ни работать, а об отдыхе и говорить не приходилось. Нужно было уходить, чтобы сохранить здоровье. Уходить – означало, что я должна найти работу.

Началась зима 1998. Пошли дожди. Все труднее стало коротать время вне дома. Но у нас появилось много друзей, и мы часто ходили в гости. Однажды мы вернулись домой под дождем и обнаружили, что электрические ворота не открываются. Вальтер зашел к брату узнать, как войти в дом, но он ответил, что изменил код. Вальтер позвонил мужу Чезарины, который был электриком, спросив у него код ворот, но ответ был, что он изменил код по просьбе брата. Это означало, что мы не должны были входить в дом. Шел сильный дождь. Мы все же вошли в дом, поскольку он принадлежал также и Вальтеру. Это была открытая война с нами.

В Италии в 1997 году я сразу связалась с итальянскими членами Международной Организации Бриозоологов (IBA), будучи с 1988 года членом этой организации, стала членом Итальянского Экологического Общества (S.It.E.) и подала документы на признание университетского диплома и диплома Ph.D. на факультет Биологии Миланского Университета, подготовив еще в Минске заверенные переводы моих документов об образовании – диплом средней школы, университетский диплом, диплом Ph.D. по Биологии, научные статьи и резюме диссертации. Ректор факультета Биологии в Милане Профессор Сирони говорил о возможности работы как «профессор по контракту».

С момента, когда я защитила диссертацию, Ph.D. по Биологии, уже прошло 7 лет. Это достаточно большой период времени, но я надеялась быстро сориетироваться. В мои планы входило признание дипломов. Этот процесс в Университете в Милане занимал почти год, и я ожидала решение комиссии. Мне очень нужна была поддержка как моего мужа, так и его родственников. Вальтер мне много помогал. К сожалению, мы не могли рассчитывать на помощь его родственников, а наоборот, они чинили нам всевозможные препятствия.