Чтение онлайн

Венсес происходил из старинного аристократического рода, но его семья оказалась разоренной нескончаемыми кризисами и в итоге оказалась на овечьей ферме где-то на просторах Патагонии. Если отец не получал плату за шерсть сразу же после продажи, весь семейный доход резко сокращался из-за инфляции, вынуждая к еще большей экономии.

“Я думаю, что понимаю экономику лучше многих, так как вырос в Аргентине, – говорил Венсес. – Я повидал такие эксперименты с валютами, которые вы не можете себе даже представить. Я прошел курс уличной экономики, а не сухой академической теории”.

Один инцидент особенно крепко засел в его памяти. Во время первого крупного эпизода гиперинфляции после падения аргентинской военной хунты в 1984 году мама Венсеса как-то забрала его с сестрами из школы пораньше. Она несла в руках две огромные сумки, набитые деньгами – ей только что выдали зарплату наличными. Отправившись в местный магазинчик, они все вместе помчались вдоль полок, сгребая в корзину любую еду на своем пути, прежде чем цены на нее повысились. Сотрудник магазина только и делал весь день, что менял ценники на полках, чтобы поспеть за стремительно меняющимся курсом песо. Когда у кассы оказалось, что деньги еще остались, Венсес с сестрой сломя голову вновь побежали к полкам, чтобы успеть потратить все без остатка. Не потратить деньги немедленно на тот момент было равносильно их потере.

Этот опыт дал Венсесу глубокий личный опыт относительно природы денег, о которой многие узнают лишь по книгам. Скажем, в Америке доллар прекрасно выполняет три функции: является средством обмена, расчетной единицей для оценки стоимости товаров и средством сохранения стоимости.

В Аргентине же инфляционный песо использовался только как средство обмена – для повседневных трат, но никто не мог использовать его как средство накопления. Держать сбережения в песо означало выбрасывать их на ветер. Люди тут же меняли песо на доллары, которые позволяли сохранить их покупательную способность лучше самого песо. Из-за сильной волатильности песо люди запоминали цены в долларах, а не в национальной валюте, и еще долгое время доллар оставался самой надежной единицей расчетов в Аргентине.

Когда Венсес перечитал всю основную информацию о Биткойне, ему стало понятно, что для таких стран, как Аргентина, эта цифровая валюта может стать гораздо более эффективной системой хранения денег, нежели доллар. Аргентинцы покупали доллары у теневых спекулянтов и хранили дома в шкафах или под матрасом. Преимущества виртуальной валюты, купить и хранить которую можно онлайн, доступной в любой момент и из любого места и защищенной персональным ключом, были для него неоспоримы.

В начале 2012 года Венсес начал приобретать крупные суммы биткойнов на Mt.Gox и примкнул к обсуждениям на биткойн-форумах и в чатах.

В процессе знакомства с Биткойном он изучил несколько книг по истории денег; в особенности его заинтересовала книга “Долг: первые 5000 лет”, культовый текст, пользовавшийся популярностью у участников движения Occupy Wall Street. Антрополог Дэвид Грэбер в своей книге ставил под сомнение выводы историков и экономистов о том, что деньги стали развитием бартера. На самом же деле, как он утверждал, деньги являются развитием системы учета взаимных долгов. Изначально люди просто держали в голове, кто кому что должен. Изобретение денег позволило расширить эту систему, позволяя участвовать в ней даже незнакомцам, которые вряд ли доверяли друг другу.

По мере изучения вопроса Венсес почувствовал, что впервые за двадцать лет работы в сфере финансовых технологий он наконец-то начал по-настоящему понимать, что такое деньги. Он увидел, что отсутствие у Биткойна внутренней стоимости не имеет значения, если обратиться к истории денег. Золото использовалось в качестве денег не по причине какой-то его особенной ценности. Наоборот, оно приобрело ценность, поскольку хорошо подходило для использования в качестве денег. А подходило оно именно потому, что служило надежной всеобщей системой учета долгов на основании своих физических свойств. Каждый слиток золота был эквивалентом записи в некоей всеобщей книге бухгалтерского учета, перечислявшей невыплаченные долги.

“Мы используем золото вовсе не из-за его привлекательности или внутренней ценности – это убеждение довольно популярное, но глупое, – так говорил Венсес любому, кто готов был слушать. – Напротив, мы используем золото в ювелирном деле по причине его высокой стоимости”.

“А что такое вообще ценность?”, – спрашивал Венсес. “Ценность – это как раз записи в той самой универсальной бухгалтерской книге. Это физический символ богатства и власти. Так почему бы его не повесить на шею в качестве украшения? Однако если ты вынужден во всем доверять банкам или кому-нибудь еще, ценность становится ненадежной”.

В глазах Венсеса Биткойн – это более простой вариант универсальной системы учета; общепризнанный регистр, где каждый мог легко отследить свои и чужие долги.

Однако энтузиазм Венсеса поначалу не находил понимания у большинства его друзей из Кремниевой долины, за исключением нескольких латиноамериканцев, выросших в странах с несостоятельными национальными валютами, подобными аргентинскому песо, – вот они-то понимали, что к чему. Но в большинстве случаев Венсес сталкивался с крайне скептической реакцией. Как правило, первый же вопрос, который ему задавали, сводился к следующему: “Как, неужели этот Биткойн представляет собой что-то, кроме средства для онлайн-покупки наркоты?” Некоторые в Долине еще помнили крах проекта DigiCash Дэвида Чома в 1990-х. Но чаще всего собеседники Венсеса не могли взять в толк, зачем вообще нужны какие-то виртуальные деньги. “Кредитки или 20-долларовые купюры – разве нужно что-то еще, если речь идет о деньгах?” – недоумевали его друзья. С какой стати они должны доверять какому-то электронному коду, не обеспеченному ничем, кроме компьютеров горстки каких-то гиков-вольнодумцев?

Но после нескольких месяцев бесплодных попыток Венсес наконец-то добился успеха, убедив в преимуществах технологии одного из тех людей, чье мнение в этой области имело огромное значение, – Дэвида Маркуса, президента PayPal. Выросший во Франции и Швейцарии Дэвид был таким же чужаком в Кремниевой долине, как и Венсес. Более 10 лет он проработал в различных платежных стартапах и слышал немало грандиозных заявлений по поводу новых технологий, способных кардинально изменить способ обращения денег в Интернете. У него также был горький опыт столкновения с контролирующими инстанциями, которые плотно пасли любую компанию, имеющую хоть какое-то отношение к деньгами.

Однако осенью 2012 года в сознании Маркуса произошел переворот после того, как правительство Аргентины приказало его компании прекратить частные переводы внутри Аргентины с целью замедлить бегство из песо в другие валюты. Маркус по-новому оценил аргументы Венсеса, когда он своими глазами увидел, как взлетела цена Биткойна в Аргентине сразу после вступления ограничений в силу, подтверждая его догадку о том, что аргентинцы видят в Биткойне способ обойти запреты правительства. И тогда он создал аккаунт на Mt.Gox и купил свои первые биткойны. Поступив так, Маркус стал одним из первых крупных финансистов, изменивших свои убеждения и оценивших Биткойн – благодаря Венсесу.

Венсес управлял своей компанией вместе со старым другом из Аргентины Феде Мурроне. В отличие от Венсеса, тот был родом из рабочей семьи и выглядел, как заправский байкер. Они дружили с подросткового возраста, вместе создавали первый интернет-стартап в Аргентине и оставались с тех пор близкими друзьями. Феде писал код для проектов Венсеса, но жил в Аргентине, чтобы быть ближе к своей семье.

Венсес прилетал в Буэнос-Айрес раз в несколько месяцев, чтобы проверить, как идет работа Феде и его команды программистов. Каждая поездка напоминала ему, каково это – жить в стране с разбитой денежной системой, и его вера в потенциал Биткойна крепла. Как и любой опытный путешественник, приехавший в Аргентину, Венсес обращался к уличным менялам всякий раз, когда ему требовались песо. Пользоваться кредитными картами и банкоматами пока никто не запрещал, но они обменивали песо по официальному курсу, который был примерно на 35 % ниже “уличного” курса. С помощью заниженного официального курса правительство пыталось сделать так, чтобы обмен на доллары стал невыгодным, справедливо опасаясь того, что при справедливом обменном курсе, население просто обменяет все свои сбережения на доллары, тем самым обрушив стоимость песо еще больше и поставив крест на экономике страны. Не так давно правительство начало даже штрафовать экономистов, ставящих под сомнение справедливость официального обменного курса. На протяжении всего 2012 года ситуация только ухудшалась, и это привело к тому, что правительство обрушило свой гнев на PayPal.