Чтение онлайн

– Нет, что вы… Он просто боец, который просто оборотень… Ему снова надо помочь снова стать человеком…

– Он не станет человеком… Его не страшит ни своя, ни чужая смерть… Он безбоязненно подступает и к безумному бреду, и к настоящему противнику… Его не пугают, как кошмары, так и чудовища…

– Нет, что вы… Он отличает сны от яви…

– А я теперь не отличаю… Я не должен верить всему, виденному мной среди вечных льдов Хантэрхайма…

Олаф, отпущенный “защитником”, слетел к стоянке машин… Он потратил силы, стараясь высвободиться, и в изнеможении рухнул на колени у отключенной “стрелы”… Но его глаза до сих пор сковывает прочная сталь, не давая ему видеть… Он поднял голову, вперяясь этим ненормально холодным и твердым взглядом в офицера…

– Не верите своим глазам – не верите себе.

– Я не должен верить никому и ничему среди вечных льдов Хантэрхайма…

– Не верите никому и ничему – не сражаетесь ни за кого и ни за что.

– Только за Хантэрхайм…

– Вы не служите Хантэрхайму. Вас не защищают и не порабощают его крепостные стены. Вы свободны, Фламмер. Вы вольный охотник.

– Я – офицер Хантэрхайма…

– Офицер Хантэрхайма, дышащий вольным ветром северной пустыни.

– Вольный ветер?.. Я ваш пленный… Я ваш пленный, который вынужден стать вашим командиром…

– Вы станете. Но только, когда станете охотником.

Фламмер не полыхнул на Олафа синим пламенем, как я ждал – вернее, как надеялся… Офицер смерил его погасшими глазами – даже не равнодушно… На его лице нет выражения – на нем не отпечаталось даже безразличия…

– Я вынужден стать охотником.

Олаф наставил на него тяжелеющий вслед за небом взгляд…

– Да, выбора вам теперь не дано. Но сейчас решаю я. Ночевать мы останемся здесь. Нам следует ждать всю ночь – ждать возвращения этого великана для объяснений. А не вернется он – я сочту его слабым, бесчестным и бесправным, не могущим отдавать приказы, не подтвержденные силой.

– Здесь мы не останемся, Олаф. Здесь кислород разрежен, здесь царит лютый холод.

– Не стать воином и охотником снежной пустыни, не способному простоять ночь на вершине Тилл-Фйэлл. Мы заночуем здесь, а на рассвете – пойдем на охоту. Когда мы вернемся, – я обязуюсь выполнять все ваши распоряжения – неоспоримые и неукоснительные распоряжения офицера воинов и охотников севера. Когда мы вернемся, – вам подчинятся все, вышедшие из буранов к нашим кострам, – все ищущие свободы среди бескрайних снегов.

– Все безумцы, все оборотни… все чудовища в звериных шкурах…

– Все, достойные быть вашими воинами и охотниками. Но это будет, когда мы вернемся. А сейчас мы будем ждать рассвета, ожидая разъяснений тролля, обошедшегося с нами недозволительным образом. Он обязан показать нам силу, позволяющую ему диктовать нам условия и давать указания убираться с вершины Тилл-Фйелл.

Я поднял руку… и опустил… Трудно решиться противоречить Олафу…

– Олаф… Нам и не надо просить у него показа силы… И так ясно, что его силы превосходят наши… Мы же и понятия не имеем, как нанести повреждение каменному троллю, исчезающему и невидимо присутствующему в воздухе… Ты не можешь сражаться с ним… Ты же знаешь, что не можешь…

– Знаю. Но сражусь.

– Олаф, но это ж… Требовать у него схватки – это ж… Ты же не бросаешь клинки в буран и не рассекаешь ими ветер… Ты же не станешь тупить их лезвия о камни…

Фламмер согласился со мной…

– Он не станет сражаться, Олаф. Он снесет нас, как штормовой шквал. Нам придется подчиниться ему.

– Воину?! Подчиниться троллю?!

– Он не тролль, Олаф. Он – что-то другое, что-то чужое. Нам надо подчиниться ему, пока он смотрит не на нас, а на Хантэрхайм.

– Он – обычный тролль, я буду бороться с ним! Это мой долг! Это долг воина севера!

Фламмер обреченно повесил голову – он промолчал и правильно сделал. Олаф вбил себе в голову поединок с троллем так крепко, что нам не выбить… Остается только хрупкое чаянье, что, если не Олаф, то тролль проявит понимание этого, неизвестно как сложившегося, положения… А мне осталось проявить только терпение, выработанное долгими зимними ночами, проведенными в такой вот гнетущей обстановке… Я ведь не первую ночь проведу здесь – на вершине Тилл-Фйэлл – с Олафом, обернувшимся Зверем…

Я постарался скрепить сердце, начиная подготовку к ночлегу… Надо выбросить из головы мысли о каменном великане, стоящем над душой в невидимости, и надо не думать о зле Олафа… Его дух разлетается с холодным ветром, поднимая ледяную пыль… в его глазах бушует буран… Он не показывает страха – прячет где-то глубоко под броней, но страх вырывается из его груди с приглушенным звериными шкурами биением сердца… Олаф никогда не позволит страху укрепиться и пустить корни в его духе – он выкорчует его сразу… через силу, через боль… Олаф сразится с ним… Он даст ему бой здесь, на вершине этой скалы, пожранной стужей и обглоданной всеми ветрами… И мне придется последовать за ним… и мне, и офицеру… Я надеюсь, что Олаф ограничится высокомерным молчанием, не швыряя оскорблениями в сторону тролля и не вступая с ним в битву… Но эта надежда несбыточна – Олаф огрызается угрозами в пустоту, где таится каменный великан… Еще я надеюсь, что офицер не поддастся страху, а поборет его… Но и это несбыточно – он спокоен, но слишком скован и мертвенно бледен… Мне осталось рассчитывать только на себя… И им осталось рассчитывать – только на меня… Они же и думать теперь не думают о ночлеге, об ужине… Нет, я не один не поддался этому кошмару… “Защитник” – он теперь с нами, он поможет нам… поможет мне помочь всем остальным…

– Не трогай Олафа, это бесполезно… Подключи “стрелы” и настрой поля…

“Защитник” взглянул на меня холодными глазами так, что меня до костей пробрало, но послушно занялся настройками полей… Я, еще на что-то надеясь, решился задать ему, тревожащий меня, вопрос…

– Как ты думаешь, чем кончится эта ночь?..

– Рассветом, боец.

– А каменный великан?..

– Он обладает высоким разумом, с его стороны осложнений не жди.

– А офицер?..

– Он будет бодрствовать до рассвета.

– А Олаф?..

– Он скоро заснет.

– Так просто?..

– Все просто, боец.

Раз так сказал “защитник” – значит так и есть… Они умные и думают всегда правильно, и всегда говорят правду… Это мы часто теряемся в мыслях и накручиваемся непонятно каким образом… Да, все верно, я просто нервничаю, не разбираясь во всем, что происходит… А ведь, если посудить, ничего ужасного еще не произошло… Подумаешь – перестал офицер полыхать пожаром, а Олаф – охмелел от зловония звериных шкур…

Мы спустились к “стрелам”, только чтоб перегнать их наверх… Без техники нам на вершине ночи не продержаться… Мы опустили “стрелы” низко над узкой и обрывистой тропой, не сходя с них, не выходя из ослабленного защитного поля, через которое нас покусывает зубастый ветер… Олаф зорко всматривается в сумерки, ища штормовым взглядом каменного великана… Фламмер устремил поблекшие глаза вдаль… А я так, как они, не могу – я еще с трудом продираю опухшие веки…

Запись№15