Чтение онлайн

Запись№3

Не знаю, за какое оружие мне хвататься, кого защищать… Мне известно, что Олаф способен перерезать глотку и офицеру сильнее этого, но не в честном бою… Он затравил сильнейшего своего противника озверелыми скингерами – снежные звери не сожгли его, но испортили его сложное оружие и технику своим мощным излучением… А теперь у Олафа нет своры скингеров… А этот офицер… Я бессильно стою у стены, не успевая проследить выпады мечущихся в тусклых отсветах горелки фигур, спутанных с тенями и всполохами… Они схватились жестоко, и я все хуже соображаю, что мне делать… Я не знаю, что делать! Не знаю! Но я должен сделать хоть что-то! Они все время кричат про силу зверя, но забывают про звериную слабость! Зверей пугает открытый огонь! Огонь сожжет их злобу! Я схватил прут – обломок железки, на котором Олаф обычно жарит мясо, – обмотал его куском мохнатой шкуры снежного зверя, облил топленым жиром из горелки и поджег… Полыхнуло сильно, но это ненадолго…

– Все, хватит! Разойдитесь!

Олаф отпрянул и, задыхаясь, припал спиной к холодной стене, пригвождая офицера к месту неподъемно тяжелым взглядом…

– Ханс, ты что делаешь?!

– Разгоняю зверей!

Офицер остался стоять на месте… Искрящий хлыст замер в его, занесенной для удара, руке…

– Ты заарканил меня, как зверя! А теперь тычешь мне в лицо огнем!

Я снова что-то не так сделал… Теперь я разозлил их обоих… Но я хоть переключил их внимание на себя, оторвав друг от друга…

– Не надо было мне беспрерывно про силу зверя орать! Теперь я буду обращаться с вами, как со зверями, когда вы будете оборачиваться зверьми!

Офицер смерил Олафа остывшим взглядом и отключил исходный блок, туша плеть.

– Я не зверь. Я офицер Хантэрхайма. Я не обращаю мощь воина в силу зверя. Мое могущество служит мне, а не я ему.

Глаза Олафа еще полыхают разрядами молний, но я прервал грозу. Его разум трезвеет, напоминая ему, что силы его исчерпаны, что их остаток необходимо сберечь. Ведь после таких сражений он устает до полного бессилия. А он старается до этого не доводить. Олаф только с виду такой лихой – он осторожный… когда им не правит Зверь. Я с облегчением бросил раскаленный прут с опадающей обугленными клочьями догорающей шкурой…

– Олаф, я же сказал, что рабочие хорошо сражаются, когда нужно…

– Верно, хорошо… Нашла коса на камень… Что ж, он станет охотником… Он стоит тех сил, которые я на него потрачу.

Олаф согласился сквозь зубы, но делать ему нечего, кроме как правду признать… Он очень заносчивый, но всегда правду признает – слишком он гордый, чтоб не признать… Как гора с плеч… Слабость сползла к рукам со спины, как холодной водой обдало…

– Как же я рад, что все обошлось, Олаф… Я же думал, что все… Думал, что вы друг друга…

Олаф положил руки мне на плечи, серьезно смотря мне в глаза проясненным взглядом.

– Ханс, такого впредь не произойдет.

– Я надеюсь… Но ты начинаешь все заново… Ты злишься и злишь всех, заставляя сражаться всех – со всем и всеми без разбору… А сражаться нужно только с врагом…

– До тебя никак не доходит, что борьбы с врагом здесь не достаточно.

– Я знаю, что нам приходится сражаться со снежной пустыней и зверями, с охранниками и врагами системы… Но нельзя биться вообще со всем, со всеми, Олаф… Ты все разрушаешь…

– Теперь не все, Ханс. Я все помню, Ханс.

– Ты помнишь все… Но, когда ты становишься Зверем, ты помнишь все не так…

– Я не допущу этого впредь. Теперь Зверь не придет без зова, без нужды.

Я знаю, что никуда этот злой дух не делся и не денется… Просто Олаф будет стараться сдерживать его сильнее… Так уж он устроен – беспрерывно воюет со всем и всеми, постоянно сражаясь с собой… Пока не появился я, у него оставался излишек сил, не истраченных в сражениях с врагом и снежной пустыней… Тогда он рушил, чтоб сражаться с этими разрушениями… Но теперь у него есть я… Я забираю у него эти кошмарные силы вечными бедами, без которых у меня не обходится и дня… А теперь, когда скингеры стали опасней без коррекций системы и нам стало тяжелей охотиться, он из-за меня просто выбивается из сил… Ему тяжело. Я очень рад, что теперь с нами этот офицер, – ведь нет людей совершеннее, чем офицеры… И сейчас мне становится спокойно до отупения… Я с глупой улыбкой смотрю, как капитан подбирает шинель, педантично очищая от пыли и набрасывая на плечи… Он еще не совсем остыл после борьбы, ему еще душно, но красные черты на его щеках гаснут… Сейчас он откроет нам ментальную линию – офицеры же редко вспоминают про голос…

– Ты – Ханс. Я помню. Я понял, что этот охотник – Олаф – не жалеет силы зверя. Но что значит – “Зверь”?

Я вернул офицеру оружие, протягивая клинки в ножнах и портупеи еще дрожащими руками…

– Есть воины с силой зверей, а есть… Олаф обладает другой силой – страшнее… Он призывает не только силу, но и дух зверя… Он становится духом снежной пустыни – Зверем, приходящим с грозой…

– Ментальный оборотень высшей ступени. Таких я еще не встречал. Солдаты системы до такого состояния редко доходят – вернее, им редко позволяют до такого состояния доходить. Он – преступник. Я вижу. А ты не такой. Так что с тобой? Ты недоделанный?

– Недоделанный… Мою память не полностью загрузили…

– Я так и понял. Отлично, один – без контроля остался, другой – без знаний. Но это исправимо. Я порядок установлю.

Олаф не выносит, когда с ним в таком тоне… Но я сдержал его, и он только вздернул плечами…

– Я здесь порядок устанавливаю.

– Ты – рядовой боец, я – ротный командир.

– Теперь мы все – вольные охотники. И все здесь – мои охотники.

– Так было раньше. Теперь командование принял я. Называй меня Фламмер. Не задавай вопросов, не требуй ответов.

Я понимаю, что не могу скрыть ужаса, застывшего на моем лице… Нет, с Олафом так нельзя… Но офицер не обращает никакого внимания на его суженные глаза, словно окованные стальными доспехами…

– Фламмер! Вы что, пожарище здесь устроить решили?! Что ж, посмотрим, кто останется на пепелище! Вы что, еще схватиться собрались?! Что ж, ваши клинки Ханс вам вернул! Посмотрим, кто окажется правее с оружием, надежней которого здесь нет!

– Нет времени. Меня будут искать. Надо уходить. Ты, Ханс, пойдешь и пригонишь мою “стрелу”. А ты, Олаф, соберешь все, что нужно. Сейчас. А не сдержишь ты себя в руках, боец…

Олаф посуровел, но скрепил волей неспокойный дух. Он понимает, что Фламмер просто привык так, что он – офицер… Ему нужно время разобраться в происходящем… Он еще не знает, что это – охота на снежных зверей… А как только узнает…

– Нам нужен охотник, Фламмер. И я буду терпеть ваши замашки. Но только до времени – только до охоты. На охоте вы погибнете, не следуя моим указаниям, и погубите нас.

– Я охотился на скингеров.

– Вы охотились не так, как мы. Вы ходили на скингеров с защитой, с бойцами и с техникой системы. Вы не знаете расправы этих тварей. Не прекратите вы считать себя командиром всегда и везде – я разделаюсь с вами. И у меня не будет другого выбора. Я не возьму вас такого с нами на “жгучие луга” снежных зверей.

– Исполняй приказ.

– Вы даете приказ идти, но понятия не имеете, куда. Вы не знаете, как нам скрыться от “воронья” системы. Их поисковая техника поднимется в небо, она будет искать нас – фон наших мыслей. И она найдет нас, “увидит” с высоты – она “увидит” наши мысли.

– Я не рассчитаю вам схемы пересечений. Но укрытие найду – вне зоны поиска.

– Таких укрытий нет.

– Мы не пересечемся. Мы уйдем под землю.

– “Вороны” найдут нас и под землей. Нет таких подземелий, где они не достанут нас.