Чтение онлайн

— Мои «морские волки», — сделавшись серьезным, перешел к делу ротмистр, — признали на картинах рейд Гельсингфорса, а также некоторые места в финских шхерах, в частности острова архипелага Виролахти.

Несколько лет назад Вильмонту приходилось бывать в Гельсингфорсе по делам службы. Так что главный вопрос уже готов был сорваться с его губ. Но Гарин опередил его. Не зря же он откомандировал в Гельсингфорс за собственный счет знакомого фотографа, чтобы тот сделал нужные снимки, снабдив его охранной грамотой, чтобы этого человека не арестовали, как шпиона.

— Да, да, мой друг! Вы оказались правы! Это любимые маршруты морских прогулок Его императорского величества с семьей. Они расположены на расстоянии всего одного дневного перехода от Петергофа. С помощью быстроходного катера легко поддерживать связь со столицей и управлять страной. По дальности это фактически дачная поездка. А места там просто удивительные! Девственная суровая природа, летом климат довольно мягкий. И безопасно. Охрана организована очень хорошо, да и местные жители в массе своей лояльны к властям и сразу докладывают в полицию о любом подозрительном незнакомце. В прошлые годы государь с семьей провел в финских шхерах почти четыре месяца, подолгу останавливался на островах. Специально для него императорский двор арендовал там землю у сельских общин.

Вильмонт подозвал официанта и попросил принести коктейль из холодного кофе и своего любимого коньяка. Он называл эту смесь «напитком успеха» и обычно баловал им себя в награду за какие-то стоящие достижения. Впрочем, это был и успех товарища.

Рассматривая принесенные Гариным фотоснимки, Анри восхищался его находчивостью. А он-то ломал голову над тем, под каким бы предлогом ему выманить хотя бы на время морские пейзажи у жены арестованного художника! Дело в том, что ни одна из картин Бурлака-Заволжского не была изъята полицией. Но чтобы на законном основании получить их, требовалось либо согласие жены попавшего за решетку автора, либо официальный ордер. Обращаться за ордером к новому начальству Вильмонт считал занятием совершенно бесполезным. Зато теперь в оригиналах отпала нужда, ибо на руках у Анри оказались снимки, сделанные почти с таких же ракурсов, с которых рисовал свои пейзажи находящийся сейчас в тюрьме художник.

— Значит, изображенная на картинах яхта — это…

— «Полярная звезда», — подтвердил очень довольный собой Гарин, откидываясь на спинку стула. — Говорят, она просто красавица! По богатству внутренней отделки пассажирских кают, особенно царского салона, не уступает Екатерининскому дворцу в Царском Селе и Зимнему.

— Ну конечно же! — радостно хлопнул себя по лбу Вильмонт. — Вспомнил, наконец, где я видел фотографию этой яхты! В газетах были публикации, когда год назад новую царскую яхту спускали на воду.

— А недавно она прошла ходовые испытания, и теперь дожидается в Гельсингфорсе прибытия государя.

Гарин сделал многозначительную паузу.

— Виденные же вами в газетах фотографии «Полярной звезды» делались издалека и только с одного разрешенного ракурса. Военная цензура строго следила за этим. Я специально справлялся. На картинах же этого Бурлака яхта изображена с разных сторон с хорошей передачей деталей ее оснастки.

Гарин не сомневался, что связанный с террористами художник неспроста многократно рисовал яхту, что называется, «и в профиль, и в анфас». По словам ротмистра, и консультировавшие его военные моряки это подтвердили, так обычно поступают, когда надо снабдить командиров ударных кораблей максимально точным изображением судна, которое им предстоит атаковать.

Вильмонт не мог понять главного: как посторонний человек сумел подобраться так близко к секретной яхте, оставаясь не замеченным для охраны.

— Мне трудно представить этого спившегося гения тайно подплывающим безлунной ночью в рыбачьей лодке к тщательно охраняемой, якорной стоянке, чтобы торопливо зарисовать ее. А может, он подкупил охрану?

Чувствовалось, что Гарину неприятно поднимать данную тему.

— У моих приятелей, морских офицеров, немало друзей служат в Гельсингфорсе, — пояснил он, — и они могут пострадать, если все выплывет наружу. Впрочем, теперь этого не утаишь… Одним словом, никаких шпионских навыков от нашего общего знакомого не требовалось.

Ларчик действительно открывался просто. Гельсингфорская полиция и охрана государя постоянно вылавливала подозрительных лиц и изымала у них блокноты и фотоаппараты. А вот насчет «высокой живописи» в строгих инструкциях ничего сказано не было. К тому же в тех местах Бурлака-Заволжского, оказывается, давно знали. Еще учась в Академии живописи, молодой художник часто приезжал в Финляндию на этюды. Со многими местными жителями и офицерами он был знаком лично и рисовал их. К нему просто привыкли. Даже самые строгие начальники снисходительно смотрели на чудаковатого вида пейзажиста, регулярно появляющегося вблизи секретных объектов.

На прощание Гарин пообещал поделиться с Вильмонтом результатами расшифровки записей из найденного в квартире художника блокнота.

— Не сомневайтесь, наш старик Судейкин расколет этот шифр, как орех.

Главный криптограф охранки Петр Тимофеевич Судейкин был настоящим гением в своем деле. Простые шифры он разгадывал с одного взгляда, а вот запутанные, особо сложные приводили его в состояние, близкое к трансу и нервному срыву, из которого Судейкин выходил, лишь решив задачу. Обычно штурм самых неприступных шифров занимал у него от силы дней десять.

Эристов вернулся из Крыма всего на несколько дней, специально для того, чтобы встретиться с Вильмонтом. Полученная от подчиненного телеграмма заинтриговала и смутила его. Не то чтобы командира летучего отряда одолели сомнения, нет, Арнольд Михайлович по-прежнему был уверен, что ближайшей целью террористического подполья является брат государя — Великий князь Владимир Александрович Романов, отдыхающий сейчас в Ливадии. Тем не менее обнаруженные его лучшим учеником новые факты заслуживали самого пристального изучения.

Вооружившись массивным увеличительным стеклом на толстой медной ручке, Эристов долго разглядывал фотографии мест, которые интересовали арестованного художника. Наконец оторвавшись от снимков, он посмотрел на ожидающего его реакции подчиненного:

— Вот что, возьмите с собой Чеснокова и сегодня же выезжайте в Гельсингфорс.

Чесноков — это была фамилия одного из лучших филеров [11] летучего отряда. Он был недоучившимся студентом. Для охранки это было нетипично. Чаще всего филерами здесь служили отставные солдаты, бывшие официанты, парикмахеры, рабочие. Большинство из них были полуграмотными, едва умели писать. Но командир особого «летучего отряда» Арнольд Эристов предпочитал вербовать на службу людей образованных и умных. За особые качества и старание Арнольд Михайлович доплачивал рядовым сотрудникам к их скромному жалованью из собственного кармана.

Еще одного первоклассного филера Эристов пообещал откомандировать в помощь капитану сразу по своему возвращению в Ливадию.

— Учтите, от сердца отрываю.

Тем не менее Вильмонт чувствовал разочарование. Он ждал от командира совсем другой реакции, особых полномочий. А так выходило, что он должен отправиться в Финляндию фактически в качестве частного лица. Эристов заметил это.

— Напрасно вы обижаетесь — сказал он. — Я считаю добытую вами информацию очень важной. Но сами знаете: как только речь заходит о венценосных особах, наши начальники сразу делаются большими дипломатами. Мне возразят, что государя очень раздражает, когда тайная полиция вмешивается в его планы без серьезных на то оснований. Особенно, мол, это неуместно теперь — в преддверии дружеского визита в Кронштадт французской военной эскадры и подписания эпохального русско-французского союзного договора. Добудьте более весомые факты, и вы получите полный карт-бланш.