Чтение онлайн

Особенно рискованными для судов сопровождения были походы в шхеры — из-за навигационных сложностей и отсутствия пространства для маневра. Что такое для экипажей боевых судов плавать среди разделенных узкими проливами скалистых островов, где даже относительно небольшим боевым судам развернуться особо было негде, знали только сами военные моряки. Первое время, пока экипажи крейсеров и миноносцев не научились ориентироваться среди подводных скал и рифов, какой-нибудь корабль обязательно сразу после возвращения на базу отправлялся в док на ремонт.

Если поход намечался длительный, к конвою присоединялись самоходная угольная баржа, судно-водовоз, корабль-баня «Водолей» и плавучий госпиталь. Столь внушительное соединение боевых кораблей одним своим видом должно было заставить потенциального противника отказаться от намерения атаковать охраняемую яхту. Но если все-таки угроза нападения возникала, командирам кораблей конвоя было приказано вести себя максимально агрессивно и без колебаний применять силу. В печать попало несколько описаний таких эпизодов.

Однажды во время отдыха царя в финских шхерах один из местных жителей на лодке подплыл к сторожевой линии кораблей — крестьянин хотел продать свои яблоки военным морякам. В ответ раздался предупредительный винтовочный выстрел, который сбил с торговца шляпу. В другой раз была потоплена финская рыболовецкая шхуна, которая шла прямо наперерез движущейся эскадре, игнорируя все звуковые сигналы и даже предупредительные выстрелы. По приказу командира конвоя один из миноносцев вышел из строя и пошел на абордаж подозрительного корабля. К счастью, барахтающихся среди обломков своей шхуны семерых финских рыбаков и взятых ими на борт туристов успели быстро выловить из воды. Но один рыбак пропал без вести. На допросе в морской контрразведке финны утверждали, что не имели злого умысла, а просто хотели увидеть императора и немного подзаработать, показав его туристам. По указанию государя материальный ущерб пострадавшим был компенсирован — на казенной верфи для них за месяц была построена новая шхуна.

Другое происшествие имело более трагический финал. «Полярная звезда» в окружении конвоя держала курс на входной маяк норвежского порта Христианзанд, когда внезапно впереди возник неизвестный корабль. Впоследствии выяснилось, что трагедия произошла исключительно по вине норвежского лоцмана, который почему-то проигнорировал распоряжение начальника порта: сперва пропустить особо важное судно, а уж потом выводить шведский пароход «Оцеанус». В случае столкновения тяжелый лесовоз мог в считаные минуты отправить царскую яхту на дно. Чтобы этого не произошло, в атаку немедленно устремились миноносцы. Они забросали несчастного шведа самодвижущимися минами [15] . Решающий удар нанес миноносец «Эмир Бухарский». После попадания его мины «Оцеанус» лег набок и через десять минут затонул. Большую часть экипажа торгового судна спасли, но погибли кочегар, помощник капитана и женщина-пассажирка. Последовавший за этим международный скандал замяли с большим трудом. Европейские газеты разразились потоком брани в адрес российских моряков, которые с азиатской жестокостью убивают мирных негоциантов. Но для столь жестких мер у охраны императора имелись веские основания: спецслужбы располагали информацией о том, что на «Полярную звезду» готовится атака моторной лодки или корабля, груженного динамитом.

Впрочем, гораздо чаще угрозы на поверку оказывались вполне безобидными ошибками и недоразумениями, например, когда сидящие на верхушке мачты в «вороньем гнезде» впередсмотрящие издали принимали за всплывшую мину тюленя.

На случай если «Полярная звезда» бросит якорь в шхерах или государь с семьей пожелает высадиться на один из островов, были предусмотрены специальные меры. Обычно намеченный остров заранее прочесывала команда вооруженных матросов, затем часть стрелков возвращалась на корабли, а часть оставалась дежурить в секретах. При этом вооруженным охранникам строжайше запрещалось попадаться гуляющим венценосным особам на глаза, особенно женщинам и детям, чтобы не испугать их. Несколько торпедных катеров регулярно патрулировали прилегающие к острову воды.

Если была такая возможность, то военные инженеры всерьез занимались обустройством будущей стоянки эскадры: пока одни команды саперов строили детские площадки [16] и летние домики, оборудовали на пляжах купальни, другие — взрывали подводные мели, устанавливали постоянные буи и метили фарватер.

При этом учитывались все особенности рельефа с таким прицелом, чтобы не позволить террористам незаметно приблизиться вплотную к месту отдыха монаршей семьи: вся растительность непосредственно вблизи игровых площадок и коттеджей вырубалась, а со стороны моря насыпался песчаный бруствер, чтобы скрыть отдыхающих от посторонних взглядов. Начальник личной охраны царя и его преданный собутыльник генерал Черевин обычно лично всем руководил.

То, что в Финляндии с мая по конец июля наступают белые ночи, во многом облегчало задачу царским телохранителям, ибо террористы не могли приблизиться к яхте и ее пассажирам под покровом темноты. Вместе с тем из-за того, что солнце здесь летом почти не заходит, вода нагревается днем выше 20 °C и не успевает остыть в ночное время. Хороший пловец в столь комфортных условиях способен покрывать значительные расстояния. Опасность появления вооруженного пловца на острове, куда мог высадиться царь с семьей, всегда учитывалась.

Таким образом, можно было сказать, что царская яхта и ее пассажиры всегда были окружены хорошо эшелонированной обороной, и даже если бы вражеским диверсантам и удалось бы преодолеть одну линию защиты, перед ними тут же выросла бы новая. Проблема заключалась в том, что государю часто надоедало следовать скучным предписаниям своих телохранителей. Заметив проплывающий мимо живописный островок, он мог принять спонтанное решение посетить его. Охране же могло быть строжайше запрещено высаживаться.

— Откуда на этом острове могут быть террористы! — обрывал на полуслове своего взволнованного главного телохранителя генерала Черевина царь. — Дайте нам хотя бы полчаса побыть одним.

Александр III и его близкие обожали уединенные лесные прогулки, во время которых у них появлялась возможность хотя бы на короткое время почувствовать себя обыкновенными людьми, свободными от жестких ограничений этикета и требований безопасности. Как-то раз император с детьми высадился на такой уединенный островок. На императоре была простая косоворотка, штаны и мягкие сапоги. Его дочери тоже были одеты в простые легкие платьица. Со стороны они напоминали обычное семейство чиновника средней руки или купца.

Царские дочери собирали цветы, как вдруг перед ними появился финн и на ломаном русском языке сердито заявил, что остров принадлежит ему, поэтому, мол, рвать цветы здесь нельзя и незваные гости должны немедленно убираться. На все уговоры государя, что его дети не причинят большого вреда природе острова, что они еще немного погуляют и уедут, финн непреклонно отрезал: «Нет, нельзя, это все мое, я здесь “сарь”. Уходите!» Все уговоры оказались бесполезными. Наконец, потеряв терпение, Александр III с самодержавным апломбом провозгласил: «Может, ты здесь и “сарь”, зато я царь всея Руси!»

Хозяин острова недоуменно посмотрел на «шутника» и нравоучительно произнес: «Так шутить нельзя». Только попав на борт «Полярной звезды» и получив от царя золотые часы с его портретом, финн поверил, что перед ним был действительно сам император. Он прогостил на яхте целый день и уехал, пригласив на прощание государя со всем семейством к себе в гости. Впоследствии Александр III действительно несколько раз гостил на острове строгого Робинзона. Однако эта история продемонстрировала охране, что, несмотря на все принимаемые меры безопасности, нет гарантий, что рядом с государем случайно не окажется неизвестный человек с непредсказуемыми намерениями…