Чтение онлайн

Рене внимательно пригляделся и вдруг разразился неистовым смехом.

Затем, несколько успокоившись, он сказал:

– Вот уж никогда не узнал бы вас, мэтр! Но что случилось и почему вы в таком необычном виде?

– Господин Рене,- ответил Лашеней,- у нас нет времени для подробных объяснений. Вы должны сейчас же помочь мне и отправиться в Шайльо. Этого требуют интересы герцога.

– А что нам делать там? – спросил Рене, у которого название "Шайльо" вызывало очень неприятные воспоминания: ведь именно в этой деревушке Ноэ укрыл когда-то обольщенную им Паолу.

– Мы должны вернуть золото герцога! – ответил Лашеней, от волнения забывая, что такого человека, как Рене, было весьма опасно подпускать близко к чьим бы то ни было деньгам.

– Что вы говорите? – воскликнул Рене.- Какое золото герцога? И почему оно в Шайльо?

– Потому что у меня украли его сегодня утром! – ответил Лашеней.

– Откуда?

– Из моего дома.

– И воры спрятали его в Шайльо?

– Да, мессир.

– Где именно?

– В домике, который находится как раз против кабачка. Рене вздрогнул, вспомнив, что дом, в котором укрывали Паолу, тоже находился как раз против кабачка; но он быстро оправился и спросил суконщика:

– А вы знаете, кто именно эти воры?

– Одного из них вы хорошо знаете – это граф Амори де Ноэ.

– Как? Ноэ? – переспросил пораженный Рене.

– Ну да, он-то и был главным коноводом. Сегодня утром я встретил его в доспехах, чрезвычайно похожих на доспехи сира Арнембурга, и, приняв его за последнего, повел его в дом, так как он под ловким предлогом просил у меня разрешения сопровождать меня туда. Когда мы остались с ним с глазу на глаз, он поднял забрало у шлема, обнаружив, что он – вовсе не то лицо, за которое я его принял, и со шпагою в руке потребовал у меня выдачи золота герцога.

– А много там было? – с жадным любопытством спросил Флорентинец.

– Приблизительно сорок тысяч пистолей.

Рене внутренне даже задрожал от овладевшей им радости, подумав:

"Тысяча ведьм! Лашеней наивен, если воображает, что я помогу ему вернуть деньги герцогу. Какое мне дело до Гиза? Своя рубашка ближе к телу, а такие деньги всякому пригодятся!"

Затем он сказал вслух:

– Ну что же, едем! Но только нам совершенно ни к чему торопиться. Золото надо отобрать без всякого шума: ведь иначе это может обратить на себя внимание короля, а этим вы окажете герцогу плохую услугу. Ведь дом не необитаем, я думаю?

– О, нет; я видел там здоровенного парня, провожавшего грабителей.

– Это Вильгельм Верконсин,- больше для себя, чем для Лашенея сказал Рене.- Так вы идите себе потихоньку, а я скоро догоню вас; у меня имеется спешное дело в Медоне.

Рене повернул лошадь и направился в Медон. Как он и ожидал, около самого домика с ним встретился один из рейтаров. Рене подозвал его, о чем-то таинственно пошептался с немцем, и в конце концов тот с довольным видом закивал головой. Затем парфюмер королевы отправился догонять Лашенея.

Флорентинец нагнал его около самого Шайльо и сказал ему:

– Проедем мимо дома, где хранится золото, не останавливаясь.

– Зачем?

– А мы спрячемся с вами вон в тех деревьях, которые свешиваются к реке; нельзя же предпринимать такое дело, не выработав плана действий.

Они достигли деревьев и углубились в окружавшие их кусты.

– Давайте отдохнем здесь,- сказал Рене, указывая на местечко, закрытое со всех сторон густой порослью.- Здесь нам никто не помешает, и мы можем поговорить на досуге, потому что нам нужно будет подождать, пока стемнеет.

Лашеней доверчиво опустился на траву и принял удобную позу.

Рене уселся рядом с ним.

Несколько минут прошло в молчании, пока наконец Флорентинец спросил:

– Есть ли у вас по крайней мере оружие?

– Откуда? – ответил Лашеней.- Как вы хотите, чтобы я был вооружен в этом платье?

– Ну, кинжал или пистолет вы всегда могли бы припрятать.

– Я так торопился, что не мог взять с собою никакого оружия.

– Это для вас должно быть крайне неприятно.

– Почему?

– А вот почему! – и с этими словами Рене ударил старика кинжалом в грудь.

Удар пришелся в самое сердце, и Лашеней рухнул на землю, не издав ни одного звука.

Тогда Рене взял труп старика за ноги и, стащив к реке, спустил его в нее.

Бедному Лашенею действительно не везло. В течение целых суток он только и попадал что из огня да в полымя!

Течение унесло труп Лашенея. Рене некоторое время наблюдал, как этот труп несся по глади реки, поддерживаемый вздувшимся платьем, но вскоре оно намокло, и волны навсегда сомкнулись над стариком.

– Вот лучший способ сохранить любую тайну! – пробормотал Рене со скверной улыбкой и, вытерев кинжал о траву, направился к кабачку.

Здесь его уже ждал рейтар, с которым он перед тем имел таинственное совещание.

Кроме рейтара в кабачке не было никого из посторонних, и, подойдя к конторке, около которой сидел трактирщик, Рене, бросив на нее золотую монету, сказал хозяину:

– Слушай-ка, милый человек, умеешь ты отвечать на такие вопросы, за которые хорошо платят?

– Золото всегда развязывает язык кому угодно! – с низким поклоном ответил кабатчик.

– В таком случае скажи мне, кто живет в домике, находящемся против твоего кабачка?

– Старуха.

– Она живет одна?

– Нет, с племянником; только этого молодого человека сейчас нет дома.

– Значит, старуха там совсем одна?

– Нет, там живет еще одна женщина.

– Какова она собою?

– Она молода, высока ростом, черноволоса и очень красива. "Это Сарра!" – подумал Рене и, отойдя от буфета, обратился к рейтару:

– Итак, друг мой, ты помнишь, о чем мы говорили с тобой?

– Помню,- ответил тот.- Мы говорили о том, что, если я буду беспрекословно слушаться вас, я могу заработать много денег.

– Да, это так! Но ты, должно быть, знаешь, что за пустяки денег не платят?

– О, я готов сделать что угодно, лишь бы мне удалось получить столько денег, сколько мне нужно для возвращения на родину.

– Даже если я потребую от тебя, чтобы ты убил когонибудь?

– В этом мое ремесло. Воина не приучает нас к жалостливости.

– Но на войне не убивают женщин, а здесь это может случиться!