Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– Вы чересчур много заботитесь о моем здоровье,- загремел в ответ король, – поговорим лучше о вас. В каком замке предпочитаете вы, ваше величество, провести остаток своих дней?
– К чему этот вопрос, сын мой? – изумленно спросила Екатерина.
– К тому, что я ссылаю вас! – крикнул Карл, швыряя матери письмо герцога Франсуа.- А, так я, по-вашему, болен, и вы заботитесь о моем наследнике? Вот как, вот как?..- Он захохотал хриплым, злым смехом. Вдруг его лицо сильно покраснело вплоть до белков глаз, и, схватившись за виски, он простонал: – Боже мой, уж не напророчили ли вы? Мне дурно… Все кружится перед глазами… Как болит голова!..
Королева испуганно смотрела на сына. А тот вдруг с протяжным воем схватился за голову и тяжело рухнул на пол.
– Помогите! Помогите! Помогите! – отчаянно закричала Екатерина.
Вбежали пажи и подняли короля с пола. Вдруг он с силой оттолкнул их и, обнажив шпагу, бросился на мать с криком:
– А, ведьма! Ты хотела убить меня? Ну погоди, негодная! Погоди, убийца!
Королева в ужасе бросилась бежать, но Карл настиг ее. Еще минута – и совершилось бы страшное матереубийство; однако в комнату вбежал лейб-медик короля Мирон; он охватил Карла сзади и обезоружил его.
Король спокойно осмотрелся по сторонам и затем с довольной улыбкой уселся на пол, бессмысленно напевая неприличную солдатскую песенку.
– Король помешался! – сказал Мирон.
Екатерина выпрямилась с дикой энергией и радостно сказала:
– В таком случае отныне править страной буду уже я, королева-мать!
Скинув с себя костюм пажа, надетый лишь для испытания Лагира, Генрих Наваррский вернулся к себе в комнату и уселся читать.
Не прошло и часа, как в дверь постучали и вошел Пибрак, вид которого свидетельствовал о крайней тревоге и растерянности.
– Ваше величество,- сказал он,- вам нужно бежать, не теряя ни минуты!
– Да что с вами, Пибрак? – изумленно спросил Генрих.- Ведь только что король…
– Во Франции нет больше короля, государь: государством правит на правах регентши королева Екатерина!
– Пибрак, да вы бредите?
– Увы, нет, государь! Подобно Карлу VI, королем Карлом IX овладело буйное умопомешательство, и королева-мать объявила себя регентшей.
– Чертвозьми!
– сказал Генрих.-Если это так, то действительно луврский воздух становится для наваррского короля опасным.
– Надо бежать, не теряя ни минуты, государь!
– Вы со мной?
– Конечно, государь! – воскликнул Пибрак.- Ведь мне тоже придется не сладко!
– Но как мы выйдем из Лувра?
– Пойдемте, государь, только поскорее! Наверное, у маленькой потерны еще не сменили стражи, и там стоят мои швейцарцы. Но главное, нельзя терять ни одной минуты.
Наваррский король накинул плащ и вышел вслед за Пибраком в коридор. Но здесь их стерегла неожиданная неприятность – навстречу им попался офицер, который сказал Пибраку:
– Капитан, королева-правительница приказала мне потребовать у вас вашу шпагу и доставить вас в Венсенскую крепость. Пибрак нагнулся к королю и шепнул:
– Спасайтесь скорее, государь, а то и вас тоже арестуют! Генрих решил последовать доброму совету, но едва только он сделал шаг в сторону, как тот же офицер, отобравший шпагу у Пибрака, заявил:
– Ни с места, ваше величество!
– Как? – крикнул Генрих Наваррский.- Ты осмеливаешься, негодяй…
– Ваше величество,- спокойно ответил офицер,- ее величество королева-правительница приказала мне потребовать шпагу у вашего величества.
– Меня тоже отправят в Венсенскую крепость?
– Нет, государь, ее величество приказала содержать вас под домашним арестом.
– Ну что же,- смеясь сказал Генрих,- я нахожу, что это очень внимательно с ее стороны! – и, не переставая смеяться, он вручил офицеру свою шпагу.
– Прощайте, государь! – печально сказал Пибрак.
– Скажите "до свиданья", милый Пибрак!
– Ну так до свиданья, государь!
Пибрака увели, а Генрих Наваррский по приглашению офицера вернулся в свои комнаты. Как мог он убедиться вскоре, его апартаменты были оцеплены часовыми и были приняты все меры к тому, чтобы он не мог убежать.
Генрих уселся читать, но его мысли были в разброде, и он никак не мог сосредоточиться. Тогда он принялся расхаживать по комнате, но вскоре и это занятие утомило его. Наконец он распахнул окно, выходившее во двор, и прилег на подоконник.
На дворе никого не было, кроме пажа Готье, забавлявшегося с ручным соколом.
– Эй, Готье! – осторожно крикнул Генрих. Паж подошел поближе и почтительно поклонился наваррскому королю.
– Мне до смерти скучно,- продолжал Генрих.- Не можешь ли ты подняться ко мне наверх?
– Это будет, пожалуй, трудно, ваше величество, но… попытаюсь!
Паж Готье был ближайшим другом Рауля, Рауль любил Нанси, а Нанси была предана наваррскому королю, следовательно, и Готье тоже втайне держал сторону наваррского короля.
Кроме того, вообще вся низшая дворцовая прислуга обожала Генриха за веселость, ловкость и простоту обращения. Поэтому Готье не остановился перед неприятностями, ожидавшими его в случае обнаружения его проделки, и смело сказал часовому у двери комнаты Генриха:
– Пропустите! У меня поручение от королевы-матери к его величеству наваррскому королю.
Готье был любимым пажом короля Карла IX и пользовался большим почетом, когда король находился в добром здравии. Правда, в данный момент король был не в себе, но ведь он мог и выздороветь; поэтому, руководствуясь такими соображениями, часовой без соблюдения всяких формальностей пропустил пажа к Генриху Наваррскому.
Генрих чрезвычайно обрадовался посетителю и сейчас же увлек его к дальнему окну, чтобы там без помехи расспросить обо всем. На вопрос, как обстоят дела, Готье ответил:
– Вашему величеству, вероятно, известно, что король помешался? Ну, так королева объявила себя регентшей, и теперь в Лувре водворился герцог Гиз. Всех швейцарцев отправили в Сен-Жермен, и дозорную службу в Лувре держат ландскнехты. Вот уже целый час, как в Лувре только и слышишь немецкую речь.
– Ну а что говорят обо мне?
– Говорят, что ваше величество предстанет на суд парламента, который непременно приговорит вас к смертной казни. Говорят также, что королева Екатерина очень опечалена смертью одного из важных свидетелей против вашего величества, а именно, Рене Флорентийца.