Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– Однако вы видите, что это так!
– Уж не обошлось здесь дело без вмешательства дьявола, если только в последнюю неделю – надо вам сказать, бариночек, что меня целую неделю не было дома, и я вернулась в город только этой ночью,- ну так вот, если только мэтр Гардуино не умер, и его дом не купил кто-нибудь другой!
– Все это очень возможно, добрая женщина! – отозвался гасконец и постучал с новой силой.
Внутри дома послышался шум, затем дверь приоткрылась, и юношеский голос спросил:
– Кто стучится и что нужно?
– Гасконь и Беарн! – ответил ранний визитер.
Тогда дверь распахнулась; на ее пороге показался молодой человек лет двадцати двух и почтительно поднес руку гасконца к своим губам.
– Здравствуй, Рауль! – сказал гасконец.
– Здравствуйте, монсеньор,- ответил юноша. Гасконец проскользнул в дом, и Рауль – это был уже знакомый нам бывший паж короля Карла IX, красавец Рауль, о котором день и ночь мечтала пронырливая Нанси и который в течение минувшего времени пережил много приключений,- поспешил запереть дверь.
– Теперь поговорим, Рауль, друг мой! – сказал гасконец, усаживаясь верхом на скамейку.- Прежде всего не титулуй меня монсеньором.
– А как же прикажете называть вас?
– Зови меня сир де Жюрансон. Позволяю даже называть меня просто де Жюрансон.
Рауль в ответ молча поклонился.
– Давно мы с тобою не виделись, милый Рауль! – продолжал гасконец.
– Целых два года! Но я употребил это время с пользой, как видите… и проложил себе дорогу…
– В сердце герцогини? – улыбаясь спросил гасконец.
– Ну вот!..- скромно ответил Рауль.- Как знать?.. Может быть…
– Иначе говоря, ты изменил Нанси?
– О нет, я по-прежнему люблю Нанси!
– В таком случае?
– Я служу вам, ухаживая за герцогиней.
– А, это другое дело! Но поговорим серьезно. Когда вы прибыли?
– Вчера вечером. Старый Гардуино был предупрежден, он вывесил ветку остролистника.
– И герцогиня приняла его дом за гостиницу?
– Она ни минуты не сомневалась в этом!
– Ну а как она нашла самого Гардуино?
– Она далека от мысли предположить, что он – один из деятельнейших вождей гугенотов.
– Отлично! Как велика свита герцогини?
– Мы прибыли вдвоем с нею. Герцогиня никого больше не взяла, так как хочет пробыть в Блуа так, чтобы никто не подозревал о ее присутствии. Вечером у нее назначено совещание с герцогом Гизом, который должен прибыть сегодня утром.
– Значит, кроме тебя, никого нет при ней?
– Да, если не считать маленького пажа, которого граф Эрих де Кревкер с друзьями подверг жестоким истязаниям.
– Он, должно быть. очень любит их?
– Ненавидит, как я!
– А где герцогиня?
– Наверху. Она спит.
– Если бы я был уверен, что она не проснется,- улыбаясь сказал гасконец,- я поднялся бы к ней, чтобы посмотреть на нее во сне.
– Она очень чутко спит!
– Но я пришел сюда, во всяком случае, не для этого. Мне нужно повидать Гардуино!
В этот момент в глубине комнаты открылась одна из дверей и из нее показался маленький, сухощавый, сгорбленный старичок, вся жизнь которого, казалось, сосредоточилась лишь в глазах. И действительно, его взор горел совершенно юношеской энергией.
Не говоря ни слова, старик подошел поближе и стал внимательно всматриваться в гасконца. Когда же тот достал из кармана половинку золотой монеты, распиленной особенным образом, старик – это и был сам Гардуино – почтительно поклонился и сказал:
– Не угодно ли вам будет последовать за мною, чтобы убедиться в наших средствах?
– Пойдем! – ответил гасконец.
Гардуино провел его через целый ряд помещений, каждый раз тщательно затворяя за собою двери, и наконец спустился в хорошо замаскированный подземный тайник. Когда железные двери последнего, скрипнув, закрылись, гасконец так и ахнул: весь пол тайника был покрыт кучами золота и серебра.
На больших часах замка Блуа пробило десять. Приемная королевских покоев была переполнена придворными, ожидавшими пробуждения Генриха III.
В одной из оконных ниш шептались между собой Келюс и Шомберг.
– Это животное Можирон навлек на нас неприятность,- сказал Шомберг.- Король лег спать в отвратительном расположении духа, повернувшись спиной ко всем нам!
– Король совершенно прав,- небрежно ответил Келюс.- Надо быть такими идиотами, как Можирон, д'Эпернон и ты, чтобы оторвать порядочных людей от приятного ужина и повести их в туман и мороз на неприятное приключение!
– А знаешь ли, этот бешеный гасконец убил бы нас всех друг за дружкой!
– Не исключая короля! Этим и объясняется для меня его дурное расположение духа: король не любит встречать людей, владеющих шпагой не хуже его самого!
– А Можирона ты видел сегодня?
– Он провел дурную ночь; его лихорадит, а голова распухла, словно тыква.
– А этот дьявол Крильон, которого нам уже совсем удалось было отодвинуть в тень, опять сразу вошел в милость короля!
В то время как миньоны разговаривали таким образом, в приемной послышался серебристый звук колокольчика, которым Генрих III обыкновенно оповещал пажей о своем пробуждении.
Среди ожидавших началось сильное движение, а два камер-пажа, сидевших у дверей спальни на скамеечке, сейчас же вскочили и бросились к королю. Келюс, на правах первого камердинера короля, последовал за ними.
При входе его король отложил в сторону молитвенник, по которому читал утренние молитвы, и сказал:
– Здравствуй, Келюс! Как ты спал?
– Плохо, государь.
– Я тоже, вернее сказать, я вовсе не спал. Я провел ночь в размышлениях!
– Вот как? – сказал Келюс, который никак не мог понять, в хорошем или дурном расположении теперь король, настолько было непроницаемо лицо Генриха.
– Да,- продолжал последний,- я много размышлял, милый мой, и, кажется, нашел секрет бедствий, терзающих человечество, всех несчастий, нарушающих спокойствие государства!
– Черт возьми! – отозвался Келюс.- Неужели вы нашли этот секрет, государь?
– Да! Первая причина всех бедствий человечества – женщина!
– Вот золотые слова!
– Не правда ли, милый? Это слабое, хитрое, изменчивое, скрытное, наглое, бесстыдное существо, словом,- причина всех наших бед!
– Это правда,государь!