Чтение онлайн

– Аминь! – пробормотал Шомберг.- Но, клянусь тебе, Келюс, Можирон не получит красавицы без боя!

– Ах, ребята, ребята! – вздохнул Келюс.- Вот уж права пословица, которая говорит, что достаточно одной курицы, чтобы все петухи передрались! Все мы друзья, а теперь вы хотите драться из-за какой-то смазливой рожицы!

– Черт возьми,- буркнул Эпернон, – я не желаю отказываться от своей части!

– Ну, как хотите,- беззаботно отозвался Келюс.- Только в таком случае нам с королем совершенно ни к чему было мешаться в эту историю!

В этот момент послышался недовольный голос короля:

– Но ты совсем с ума сошел, Можирон! Эти ворота способны выдержать какую угодно осаду!

– Ваше величество, не беспокойтесь из-за таких пустяков! – ответил Можирон.- Я нарочно познакомился вчера с пономарем, а он припас мне лестницу и рассказал кое-какие подробности. По-видимому, изнутри эти ворота заперты просто железным брусом. Мне достаточно будет влезть на стену, спрыгнуть вниз, сбить замок и…

– И ты нам откроешь изнутри ворота!

– Точно так, государь! – с этими словами Можирон скрылся во мраке и скоро вернулся с переносной лестницей.

Эту лестницу быстро приставили к стене, и Можирон взобрался по ней на стену. Король и трое миньонов остались внизу. Взобравшись, Можирон оглядел сад и затем сказал, свесившись к улице:

– Света нет, сад пуст, даже собаки не видать… голубка спит на голубятне!

– Тем лучше! – отозвался снизу король.- Соскакивай скорее в сад и открой нам, а то чертовски холодно!

Можирон исчез, и вскоре глухой шум падения известил короля, что его любимец соскочил на землю. Некоторое время Можирон просидел слегка оглушенным на земле, но затем вскочил и подбежал к воротам. Здесь он обнажил шпагу и вставил кончик ее в замочную скважину, чтобы отпереть ворота.

– Да поторопись ты! – крикнул ему король через ворота.Адски холодно.

Однако Можирон не имел времени ответить, так как в этот момент его оглушил сзади страшный удар рукояткой шпаги по затылку. Можирон был так изумлен этим неожиданным нападением, что даже не крикнул. Но увидав, что на него наступает с обнаженной шпагой какой-то человек, он отскочил в сторону, прижался к воротам и в свою очередь обнажил шпагу.

– Чудак! – сказал незнакомец.- Как верно то, что я – дворянин, а ты – мерзкий скандалист, так я пригвожу тебя шпагой к этим воротам!

– Ко мне! – крикнул Можирон.

Шпаги обоих противников скрестились, и звон оружия донесся до короля и миньонов.

– Господа,- сказал Генрих III,- крошку-то, оказывается, стерегут! Что делать, по-вашему?

– По-моему, следует идти спать! – ответил Келюс, не понимавший, как можно рисковать жизнью из- за любовного приключения.

Эпернон, как осторожный человек, промолчал. Только Шомберг крикнул:

– Идем ему на помощь!

– Ладно! – отозвался король, зевая во весь рот.- По крайней мере, таким путем можно будет согреться, а то ужасно холодно.

Шомберг уже лез по лестнице. Тем временем Можирон и защитник Берты Мальвен ожесточенно бились. Уже два раза шпага незнакомца касалась груди миньона, но последний стойко продолжал сражаться, будучи учеником Генриха III, которого называли лучшим фехтовальщиком Франции.

– А! Шпагой-то ты умеешь владеть! – крикнул гасконец.- Ну да мы посмотрим! – и, изловчившись, он отвел выпад Можирона, после чего нанес ему вторично такой удар эфесом по голове, что миньон без сознания рухнул на землю.

В этот момент на стене показался Шомберг.

– Вот как? – сказал гасконец.- Значит, их было двое? Шомберг соскочил на землю. На стене появился третий враг.

– Да этими молодцами просто дождит! – воскликнул гасконец.- Ну, черт возьми, мне придется сыграть роль солнца и прекратить дождь! – и, говоря это, защитник Берты прислонился в свою очередь к стене и встал в позицию с уверенностью истинного мастера шпаги.

Шомберг был очень храбр, но той слепой, животной, дурацкой храбростью, которой вообще отличаются тевтоны. Он мало понимал толка в рыцарских обычаях и бросился на противника Можирона без всяких актов вежливости, обычных для французской дуэли, и даже без необходимого парада.

– Вам незнакомы даже азы нашего благородного искусства, и я мог бы убить вас, как цыпленка! – насмешливо заметил ему гасконец и, сделав резкое движение шпагой, сразу выбил оружие из рук остолбеневшего Шомберга. Заметив это, защитник Берты Мальвен произнес: – Перейдем к другому!

В то время как Шомберг смущенно подбирал свою шпагу, гасконец обратился к вновь появившемуся противнику.

Последний тоже соскочил со стены; он был замаскирован.

– Вот как? – захохотал гасконец.- Вам угодно сохранить инкогнито? – и он поднес кончик шпаги к его лицу.

Но король – это был он – сейчас же встал в позицию, и гасконец сразу увидал, что имеет дело с мастером шпаги.

– Тем лучше! – сказал он.- Это гораздо забавнее! Шомберг, подобрав свою шпагу, кинулся на помощь королю, но тот крикнул:

– Оставайся на месте! Пусть увидит, нужен ли мне помощник, чтобы убить какого-то бедняка, клянусь собачьим хвостом! "Где я уже слышал это выражение?" – подумал гасконец. Шомберг повиновался и отошел в сторону.

– Ну-с, сударь, поторопимся! – сказал король.- Стоит собачий холод, и я хочу скорее убить вас, чтобы согреться.

Гасконец расхохотался и сделал выпад в терцию, что в данном положении было совершенно необычным парадом.

– Ваша милость еще жалуется, тогда как я поставлен еще в худшее положение! – сказал он при этом и перешел в очень изящную кварту.

– Каким это образом? – спросил король, удивленный парадом.

Гасконец, не переставая играть шпагой, ответил насмешливым тоном:

– На моей родине не боятся, когда стынут ноги или кончики пальцев.

– А чего же там боятся в таком случае? – спросил король, заметивший, что противник достоин его.

– На моей родине пьют доброе вино, от чего кончик носа краснеет.

– А, значит, там много пьют?

– Необыкновенно много – ведь вино недорого. Поэтому кончик нашего носа бывает очень чувствителен к холоду, как лоза в плохой год!

– Вы очень остроумны,- сказал король,- но это еще не объясняет мне, почему я счастливее вас.

– Да ведь нос вашей милости прикрыт маской, тогда как мой беззащитен от мороза! – и с этими словами гасконец новым неожиданным выпадом коснулся плеча короля.