Чтение онлайн

"Мне кажется, что моя притча об устрицах несколько подвинула дела юного гасконца!" – думала Нанси, поспешно отправляясь на свидание с пришлем Генрихом.

Оставшись одна, Маргарита поправила прическу, пониже опустила абажур лампы и снова уселась в кресло у стола. Поэтому, когда Генрих вошел в комнату, она казалась глубоко погруженной в чтение.

– Ах, простите, месье,- сказала Маргарита, когда Генрих в нерешительности остановился в двух шагах от нее,- я так зачиталась, что даже не заметила, как вы вошли! Присядьте сюда, около меня. Простите, что я взяла на себя смелость пригласить вас сюда, но мне хотелось бы иметь от вас самые точные сведения о наваррском дворе. Кроме того, мне показалось, что вы обладаете очень тонким умом и будете интересным собеседником!

– О, мне кажется, что во Франции много умных людей! – ответил Генрих, низко кланяясь принцессе.

– Ошибаетесь! Я знаю только двоих: Пибрака и аббата Брантома, автора "Жизнеописания славных любовными делами дам".

– Он бывает у вашего высочества?

– Да, прежде я принимала его очень часто и находила большое удовольствие в его разговорах, но… он так стар и уродлив…

– А вы, принцесса, чувствуете большое отвращение к старости и уродству?

– Далеко нет, если только человек сам сознает это и держит себя в нужных границах… А этот урод… Знаете ли, однажды он пришел ко мне и прочел мне главу из своей книги, где говорится о существовавшем при дворе Франциска Первого обычае посылать пару шелковых чулок даме своего сердца.

– Как же, помню! Там говорится далее, что, когда дама носила семь – десять дней эти чулки, кавалер посылал за ними и сам носил их в свою очередь.

– Вот именно. Однажды Брантом дошел до такого экстаза, что упал к моим ногам, а на следующий день мне подают маленький ящик редкого дерева, и в этом ящике я нахожу… пару шелковых чулок!

– Однако аббат Брантом более чем смел! – с хорошо разыгранным негодованием сказал Генрих.

Говоря это, он впился в принцессу таким взглядом, который был не настолько почтителен, насколько можно было ждать от мелкого беарнского дворянина. Принцесса снова покраснела, но не мешала молодому человеку любоваться собой. А Генрих тут же ухватился за удобную тему.

– Конечно,- продолжал он,- Брантом вел себя настоящим нахалом, но его поступок можно объяснить охватившим его безумием, и согласитесь, если ваша божественная красота способна вскружить голову такому старому, опытному человеку, как он…

– Господин де Коарасс, вы ужасный льстец!

– Простите меня, принцесса, но я просто откровенный провинциал!

– Надеюсь, по крайней мере, что вы не пришлете мне завтра чулок по примеру Брантома!

– Счастье хоть изредка видеть ваше высочество является для меня венцом всех моих грез, принцесса! – нежно ответил Генрих.

Маргарита нашла, что сир де Коарасс слишком горячо приступает к делу, и сочла нужным переменить тему.

– Знаете ли вы, господин де Коарасс,- сказала она,- что король сразу полюбил вас?

– Его величество превознес меня свыше меры!

– Вы родственник Пибрака?

– Да, ваше высочество.

– Он очень умен.

– О, без сомнения! – ответил Генрих и тут же решил вновь вернуть разговор к первоначальной теме, от которой, видимо, увиливала Маргарита.- Кстати, разве мессир де Брантом не извинился перед вами?

– Нет, чтобы излечиться от своего безумия, он удалился в свое аббатство.

– Бедный человек!

– Как, да вы жалеете его? – спросила Маргарита.

– Да как же мне не жалеть его, принцесса, если я понимаю, как он должен был страдать! – ответил Генрих.

На этот раз намек отличался излишней прозрачностью.

– Вы отличаетесь настоящей гасконской смелостью! – заметила Маргарита.

– Бога ради, простите, принцесса, но я так смущен… Генрих так тонко разыграл сконфуженного, что Маргарита была тронута смущением беарнца.

– Сколько вам лет? – спросила она.

– Двадцать.

– В таком случае я прощаю вас! – сказала она, протягивая ему руку.

Генрих взял эту руку, осмелился поднести ее к губам и сделал движение, собираясь опуститься на колени перед Маргаритой, но в этот момент в дверь постучали.

– Кто там? – испуганно спросила принцесса.

– Ваше высочество,- ответил юный голос,- королева-мать послала меня за вами!

– Хорошо, милый Рауль,- Ответила Маргарита, узнав пажа по голосу,- скажи королеве, что я собиралась лечь спать, но я оденусь и приду.- Затем она подбежала к маленькой боковой двери и тихо крикнула: – Нанси!

Не прошло и двух секунд, как в коридоре послышалось шуршание шелкового платья Нанси, и камеристка вошла в комнату.

– Как видите,- сказала принцесса Генриху,- я принуждена расстаться с вами!

– Увы! – вздохнул Генрих.

– А я-то так хотела узнать от вас все подробности относительно неракского двора!

– Но я всегда к услугам вашего высочества!

– Ну что же, приходите завтра опять!..- И с этими словами Маргарита дала принцу руку для поцелуя и приказала Нанси проводить его.

Через несколько минут Генрих уже проходил мимо кабачка Маликана. Рассеянно заглянув туда, он увидал какого-то человека, спокойно гревшегося у камина. Это был Ноэ.

– А, это вы, Анри? – сказал последний.- А я только потому и зашел сюда, что рассчитывал встретиться с вами!

– Ты так расстроен? – шепотом спросил Генрих приятеля.Уж не пришлось ли тебе добираться сюда вплавь прямым сообщением от моста Святого Михаила?

– Нет,- ответил Ноэ,- я обеспокоен за вас!

– За меня? Это почему?

– Ах черт, а ведь я совершенно забыл о ней! Странное дело: у Сарры я забываю о существовании принцессы Маргариты, у Маргариты – о существовании красотки-еврейки!

– Так! Как видно, память у вас находится в добром согласии с сердцем!

– Но принцесса так красива!

– Ах, так вы ее любите?

– Это я пока еще не могу сказать.

– Так, значит, вы любите ювелиршу?

– Не знаю, ничего не знаю! Она тоже удивительно красива и к тому же так несчастна! Ведь этот Лорьо, которого мы считали таким честным и порядочным, на самом деле просто негодяй, разбойник, убийца!

– Вот как? – сказал Ноэ.- А я-то собирался спасти его от большой опасности! Да, мне кажется, что его немножко прирежут. Ну, теперь я не стану мешаться в это дело, но его жену непременно надо будет спасти!

– Да что ты говоришь? – взволнованно спросил принц.- Они оба подвергаются опасности? Расскажи мне скорее, в чем дело!

В то время как Генрих Наваррский был еще у принцессы Маргариты, Рене шел в Лувр, объятый думами, навеянными на него откровениями Годольфина. Он имел право свободного доступа к королеве во всякое время. Екатерина не могла и дня прожить без своего парфюмера, и Флорентинец знал больше государственных тайн, чем сам король. Когда он вошел в комнату королевы, она как раз дочитывала объемистое письмо младшего сына, герцога Анжуйского, который писал ей из Анжера о бунтовщическом движении среди гугенотов.