Чтение онлайн

– Двести золотых экю для Фаринетты!
– крикнул бедный воришка, ослепленный этой суммой.-Дорогая Фаринетта! Но что нужно сделать для этого?

– А вот я сейчас расскажу тебе это! Ты осужден, тебя повесят…

– Боюсь, что вы говорите сущую правду!

– Ну а умирают лишь один раз, и, вешают ли тебя за два преступления или за десяток, от лишнего преступления веревка не стягивает сильнее горла!

– Понимаю! Вы хотите, чтобы я принял на себя чужую вину!

– Вот именно!

– А что, собственно, я должен взвалить на себя еще?

– Убийство на Медвежьей улице.

– Так вот как? Значит, хотят спасти за мой счет мессира Рене!

– А тебе не все равно?

– Нет! Ведь за убийство колесуют, а не вешают!

– Обещаю тебе, что ты все равно будешь повешен, а вдобавок Фаринетта получит двести золотых экю!

– Бедная Фаринетта!
– вздохнул воришка, который, видимо, склонялся к тому, чтобы принять предложение, но вдруг, неожиданно для президента, он.тряхнул головой и категорически заявил: -Нет, я не согласен!

– Но почему?!

– А потому что раз Фаринетта разбогатеет, она сейчас же забудет меня, ну а я буду слишком мучиться на том свете, если Фаринетта устроится с другим!

– Дурак!

– Не спорю! А только я не согласен!

– Что же ты хочешь за согласие взять на себя вину Рене?

– Чтобы меня отпустили на свободу!

– Ты хочешь невозможного!
– ответил Ренодэн подумав.-Но… не падай духом, мой мальчик! Мы увидимся сегодня вечером и тогда поговорим.

С этими словами Ренодэн вышел из камеры Гаскариля и от правился к себе домой. Там он принялся за работу. Через некото рое время он взглянул на часы, затем подошел к окошку и увидал, что к его воротам как раз подъезжают носилки.

– Королева отличается точностью!
– пробормотал он, от правляясь навстречу замаскированной даме, выходившей из скромных, лишенных всяких гербов и украшений носилок.

Когда Ренодэн ввел Екатерину к себе в кабинет, королева сказала:

– Ну, что?

Эти два слова ярче ряда трескучих фраз свидетельствовали о ее беспокойстве и волнении.

– Рене вынес пытку, не выронив ни слова,-ответил президент.-Беда только в том, что воришка, на которого я рассчиты вал, не соглашается!

– Но почему же? Чего он хочет?
– спросила королева, и взор ее, засверкавший было радостью, снова потускнел.

– Он хочет свободы, и я обещал ему, что он получит ее,ответил Ренодэн.

– Да вы с ума сошли!
– крикнула королева.

– Нет, но у меня свои соображения,-ответил судья.-Надо полагать, что Рене безумно зол на палача…

– Господи, Рене не из тех, которые прощают!
– заметила королева.

– И весьма возможно, что, если мы спасем Флорентийца, он непременно захочет сыграть дурную шутку с ним!

– Тем хуже для Кабоша!

– Но если Кабошу обещать, что Рене простит ему, палач согласится проделать одну штучку, которую лет пять тому назад он уже устроил с одним солдатом. У того была сильная протекция, и палач, вместо того чтобы связать петлю мертвым узлом, попросту закрепил ее неподвижной петлей. Затем, когда ему нужно было схватить преступника за плечи, чтобы собственным весом ускорить стягивание петли и удушение, Кабош ухватился за канат, которым подвязывают под мышки преступника. И так как тоненькая веревка, которую надевают на горло, была завязана не мертвой петлей, а крепким узлом, то солдат лишь испытал некоторую неприятность, но не более…

– И не умер?
– : спросила королева.

– Отнюдь нет!
– ответил Ренодэн.-Ночью палач снял его с петли, и солдат отделался лишь тем, что у него шея окривела!

– И вы хотите, чтобы Кабош проделал то же самое над Гаскарилем? Это опасно, потому что Жан Кабош способен выдать нас с головой королю!

– Черт возьми!

– Но я дам вам хорошую мысль: обещайте Гаскарилю, что с ним поступят именно таким образом, ну а там… посмотрим! Сказав это, Екатерина встала. Но Ренодэн остановил ее.

– Еще одно слово, ваше величество!
– сказал он.-Гаскариль не поверит мне на слово, если у меня не будет в руках доказательств в виде собственноручно вашим величеством написанной записки с обещанием помилования!

– Но ведь… такая бумага… может попасть в руки… короля!
– испуганно пробормотала королева.

– Я отвечаю за то, что этого не случится!
– ответил судья.Но иначе я ничего не могу сделать для Рене.

– Иначе говоря, вы требуете гарантию?
– сказала королева.

– Для Гаскариля -да!

– Ну, и… для себя тоже!

Ренодэн ничего не ответил. Екатерина подумала: "Он во что бы то ни стало хочет попасть в парламент!" И, усевшись за столом президента, написала на куске пергамента: "Я помилую Гаскариля. Екатерина",-приложила печать вырезанным на печатке перстня королевским гербом и подала бумагу Ренодэну.

Когда королева ушла, президент снова отправился в Шатле и, войдя в камеру Гаскариля, сказал:

– Ну-с, ты останешься жив!

На вопрос воришки президент рассказал ему, как несколько лет тому назад Кабош спас от верной смерти приговоренного к казни солдата. Но Гаскариль не был простаком.

– А где доказательства, что это так и будет?
– спросил он. Президент показал ему записку королевы.

– В самом деле!
– пробормотал Гаскариль.-Ведь королеве очень важно спасти своего Рене! Ну-с, а если я возьму вину Флорентийца на себя, получу ли я те двести экю, которые вы хотели дать Фаринетте?

– Получишь!

– Гм!.. Но хорошо ли с моей стороны грабить такую бедную девушку, как Фаринетта?

Ренодэн рассмеялся, а затем произнес:

– Мы дадим ей другие двести экю! Ну, согласен? Гаскариль насмешливо посмотрел на Ренодэна и сказал:

– Что-то вы уж очень щедры, господин президент! Можно подумать, что вешать собираются не меня, а вас!

– При чем же здесь я?
– ответил судья.-Ты сам понимаешь, что в спасении того лица, вину которого ты должен взять на себя, принимают участие такие особы, которые могут и умеют быть щедрыми! Я -лишь исполнитель чужих желаний.

– И обещаний, не так ли?
– насмешливо спросил Гаскариль.Э, нет, глубокоуважаемый господин президент, это дело обставляется так хитро, что нашему брату надо быть осторожным. Ну а я ровно ни в чем не вижу гарантий, что обещания, которые вы дадите мне, будут действительно соблюдены!