Чтение онлайн

— Я знаю. Если бы Волков был единственной причиной стресса, но после него, — Валеев стал загибать пальцы, подсчитывая трупы, затем махнул рукой и сообщил: — Позавчера у нее скончался отец.

— Бедняжка, — посочувствовала Маргарита. — Пока Никитина лежит в хирургии, но, раз имела место попытка суицида, ее обязаны обследовать в психиатрическом отделении.

— Я должен с ней поговорить, — решил Валеев.

— Сейчас это проблематично. Ей вкололи обезболивающее и успокаивающее. Приходите завтра. — Маргарита посмотрела в глаза Марату и добавила: — Тоже будет моя смена.

— Я хотя бы посмотрю. Где она?

— Ну что ж, я покажу. Накиньте халат.

Врач провела Валеева по коридору и открыла дверь в одну из палат, указав раскрытой ладонью на пациентку, подключенную к капельнице и приборам. Марат подошел ближе. Он убедился, что перед ним та самая Алиса Никитина, подозреваемая в серийных отравлениях. Он тронул ее руку.

Девушка приоткрыла веки, но ее взгляд был блуждающим, неосмысленным.

— Алиса, это я, — произнес Марат.

Девушка отреагировала на голос паническим страхом. Она сжалась, зажмурилась, ее тело заколотила мелкая дрожь, все графики на приборах задергались, как ненормальные.

Врач отстранила Валеева, прижала руку пациентке, зафиксировала иглу и вызвала медсестру.

— Вы видите, ей надо отлежаться, — возмущалась она, выпроваживая оперативника в коридор.

— В ее палату может зайти каждый? — спросил Марат, отметив дверь без замка.

— У нас не тюрьма, товарищ майор.

— А она может уйти? — Валеев беспокоился, что Алиса вновь исчезнет.

— Как? Она под воздействием препаратов. А вот вам лучше пока уйти, — ласково убеждала врач.

Алиса прислушивалась к новым ощущениям. Пахнет лекарствами, она в постели, тело изранено, но физическая боль осела колким осадком в ее организме и почти не беспокоит, если не двигаться. Она осторожно приоткрыла глаза, мутная пелена размывала предметы, неясные образы вдруг становились четкими и тут же тонули в вязком тумане. Она закрыла глаза, но картина почти не изменилась. Что рисует ее фантазия, а что происходит наяву?

Сломанные астры. Цветы засели в ее подсознании, являются во сне, видятся в руках прохожих, в витринах магазинов, в зеркальной мути луж, растревоженных шагами, и даже падающими с неба. Каждый раз при их появлении она в страхе дергается, отталкивает их от себя, пытается бежать, пока не понимает, что ей показалось. Это дурное видение. Но хуже всего, когда белые астры проползают в ее жизнь по-настоящему. По злой иронии эти цветы называют живыми, но их жизнь уничтожена дважды: сначала срезана на корню, затем сломана у бутона безжалостной рукой.

Последний раз пугающие белые астры появились на пороге отцовского дома. Она не поверила, ведь она убежала от них. Это там, в Москве, бутылки, цветы, трупы как-то связаны между собой, но она вырвалась из порочного круга, оборвала связи, уехала, никому ничего не сказав. Она подняла цветы, чтобы убедиться в их безобидности, и тут же отбросила сломанную мерзость. Безжалостные астры опять нашли ее.

Войдя в дом, она уже знала, что увидит там труп. Кто на этот раз? Отец!

Она выбежала, слезы душили ее и прожигали сердце. Она заголосила, не в силах сдерживаться, скорее не от горечи потери, а от жалости к себе. Она металась по двору и в страхе крутила головой, пытаясь увидеть бывшего мужа, устилающего путь к ее смерти сломанными цветами. Он не остановится. Она должна бежать отсюда сломя голову.

Сломя голову, сломя голову, сломя голову… Именно эти слова стучали в ее голове в такт колесам поезда, пока она возвращалась в Москву. Перестук в голове сохранился, даже когда колеса затихли. Она вышла на вокзале, прошла по перрону, увидела внизу рельсы, притягивающие стальным блеском, и поняла, что обязана сделать. Сломать голову, сломать голову, сломать голову…

Появился локомотив, и десятки колес стали подпевать ее внутренним мыслям. Чем ближе, тем громче и ободряюще — сломай голову, сломай голову, сломай голову. И она прыгнула. Пронзительный гудок, толчок в бок, острая боль, сирена скорой, погружение в темноту, и вот она здесь на больничной койке.

Алиса снова разлепила веки. Мутный туман чуть просветлел. Она не одна, к ней приближалась фигура в белом халате. Лица не разобрать, но это мужчина. Он что-то говорит, склоняется над ней, и вдруг — дымка рассеивается, она видит его лицо. Это Денис!

Алиса в ужасе дергается, потревоженная боль острыми кристаллами жжет ее тело. Взор застилает кровавая пелена. Она ничего не видит, но слышит знакомый голос, пугающий и обволакивающий. Он шепчет ей:

«Астра моя единственная, астра моя яркая. Я знаю, что ты сделала со мной, и прощаю тебя. Потому что ты Астра. Я любил, люблю и всегда буду любить свою звездочку. Не бойся меня, ты тот цветок, который я никогда не сломаю».

«Не сломаю, не сломаю, не сломаю», — в голове Алисы поселились новые слова. Боль раздирала ее тело, страх парализовал душу, она желала бы исчезнуть, но это было невозможно, и она открыла глаза.

Рядом суетилась медсестра, меняя пакет с раствором на капельнице.

— Кто? Где? — пролепетала Алиса, шаря взором в поисках источника знакомого голоса.

— Вам надо уснуть, вы бредили. Спите, — успокаивала медсестра, поправляя иглу на ее руке.

Капли раствора стали вновь поступать в больной организм. Алиса погружалась в забытье, так и не разобравшись, бывший муж явился к ней в бреду или по-настоящему. Он простил ее или продолжит мстить?

— Я здесь уже был после драки в ночном клубе, — объяснял Марат напарнику, когда они подъезжали на служебном автомобиле к отделению полиции Северного округа.

Часть обочины около отделения была отгорожена дорожными конусами.

— Ваня, сдвинь фишки. Они место для своих держат, но ведь и мы не чужие.

Валеев припарковался на освобожденное место, оперативники зашли в отделение. Валеев по-свойски обратился к дежурному офицеру:

— Привет, капитан! Где Синий?

Дежурный строго посмотрел на оперативников в гражданском. Валееву пришлось предъявить удостоверение и объяснить:

— Ваши ребята задержали Юрия Синицына, вора-рецидивиста. Мы за ним, он фигурирует в нашем деле.

— Синицын в обезьяннике, — указал дежурный на нишу, отгороженную решеткой. — Оформите бумагу у наших оперов и забирайте.

За решеткой сидели трое. Узнать среди них уголовника-рецидивиста не составило труда. В отличие от двух расстроенных драчунов с помятыми лицами пятидесятилетний вор чутко дремал, сложив руки на груди и опираясь затылком о стену. Он использовал минуты для отдыха и в то же время готов был дать мгновенный отпор сокамерникам, если потребуется.

Местные оперативники встретили Валеева дружеским рукопожатием и понимающей улыбкой.

— Как видишь, в клубе мы не зря тусили. Синий твой, — сказал капитан.

— Как его взяли?

— Оперативное наблюдение за Хлыстиным принесло свои плоды, — философски ответил младший напарник.

Капитан был более разговорчив:

— Хлыст пытается стать бизнесменом, купил ночной клуб «Формула скорости». По вечерам туда мажоры на крутых тачках съезжаются. Ну это ты сам знаешь.

— Ознакомился. — С кривой ухмылкой Марат коснулся пальцами щеки, где еще угадывался старый синяк.