Чтение онлайн

Я опустил их обоих:

— Не буду мешать вам в ваших делах. Будьте осторожны, чтобы ничего не сломать, — сказал я. Я беспокоился о том, что случится, когда Грэм наконец попытается спуститься с облицовки, но я посчитал своим долгом сохранить его тайну. В конце концов, прятки — дело серьёзное. Немного поторговавшись, двое детей разделились, чтобы найти своего спрятавшегося друга.

К этому моменту я уже знал, где была Пенни, поэтому уверенно пошёл по дому, пока не добрался до неё. Когда я вошёл в ясли, мне мгновенно вспомнилась старая картина, которую я видел однажды. Вообще-то, представшая передо мной сцена была лучше, поскольку в этом видении присутствовала самая милая женщина из всех, кого я знал, и она стянула платье с одного из своих плеч, чтобы оголить часть своей груди. Старая картина в Ланкастере определённо не включала в себя ничего настолько непристойного.

— Очевидно, ты услышала меня в коридоре, — с озорной улыбкой сказал я — или, по крайней мере, я надеялся, что она была озорной. Пенни скорчила мне рожу, взяв нашу маленькую дочь, Айрин, и поднесла младенца к своей груди. Я ответил ей деланно разочарованным взглядом: — Я думал, что это для меня.

Пенни погладила Айрин по её мягкой щеке, и ворковала ей, пока та наконец не присосалась основательно, прежде чем ответила мне. Подняв голову, она одарила меня взглядом, который в равной степени содержал привязанность и утомлённость. Она с лёгким смешком ответила:

— Тебе придётся научиться делиться, — сказала она. У меня сложилось впечатление, что эта конкретная шутка начинала стареть. Учитывая тот факт, что это был уже четвёртый наш ребёнок, я уже не мог предположить, сколько раз я ею пользовался. — Я не ожидала, что ты вернёшься так скоро, — добавила она.

— Работа продвигается гладко. Там, наверное, справятся из без меня, — сказал я, даря ей свою самую очаровательную улыбку. Прежде чем я смог сказать больше, наш третий ребёнок, маленький Коналл, появился из-за юбки Пенни, и вцепился мне в ногу. Я уставился на него сверху вниз серьёзным взглядом, дополнявшим задумчивое выражение у него на лице, пока он глазел на меня снизу вверх. Миг спустя его лицо изменилось, расплывшись в очаровательной улыбке.

— Где ты был?! — спросил я его радостным тоном.

Тёплые карие глаза Коналла были весьма многозначительными, но его рот наделил его лишь одним словом:

— Папа! — сорвалось с его губ невнятное слово, а затем он снова заулыбался. Коналл пока не был готов к глубокомысленным беседам, но я не спешил. Мэттью и Мойра уже были достаточно говорливы, хватало на всю семью. Я мог подождать ещё какое-то время тех слов, которыми меня когда-нибудь одарит Коналл.

Я опустился на четвереньки, а Коналл начал водить меня по комнате, показывая мне свои открытия среди игрушек в яслях. Как часто случалось, мой разговор с Пенни прервался, пока она кормила Айрин, а я пытался имитировать серьёзное внимание для Коналла. Дети обогатили наши жизни во множестве разных отношений, однако в других они способствовали некоему ощущению отчуждённости между Пенни и мной, когда мы обнаружили, что нас постоянно тянет в разных направлениях из-за их нужд и отвлечений.

Из моего с Коналлом задумчивого состояния меня пробудил громкий грохот. В нём слышался и явный звон, почти исключительно означавший бьющееся стекло. Пенни стремительно подняла голову, и сфокусировала взгляд на мне:

— Что это было!? — спросила она. Её внезапное движение и резкий тон расстроили малышку у неё на руках, и маленькая Айрин заплакала.

Мои чувства не заметили никаких незнакомцев, поэтому первым делом я подумал о близнецах и Грэме.

— Пойду, проверю, — спокойно сказал я Пенни, но мой магический взор уже нашёл источник шума. Грэм упал с облицовки. Быстро встав, я вышел из комнаты, и направился обратно в гостиную. Маленький Коналл семенил рядом, пытаясь не отставать от моего широкого шага.

Когда я приблизился, то услышал, как Мойра громко плачет с ноткой паники в её пронзительном голосе. Когда я вошёл, мой взгляд прошёлся по ней. Хотя я видел, что она была в смятении, я не смог найти никаких признаков того, что ей был нанесён вред. Я поднял её на руки, и ощутил, будто моё сердце сжала чья-то рука, когда я увидел, что её нижняя губа дрожала, а по её красным щекам стекали слёзы. Она не могла выдавить из себя слова, но она указывала на Грэма, тихо сидевшего на полу в окружении остатков большого зеркала из покрытого серебром стекла, до недавнего времени висевшего на стене над облицовкой камина.

Мэттью стоял рядом с ним, и хотя от него плача я не слышал, я видел, что он был сильно напуган. На его щеках были слёзы, когда он поднял на меня взгляд:

— Я сказал ему, что мне жаль! Это была случайность! Я не хотел, чтобы это случилось! — сказал мне Мэттью близким к панике тоном.

Я поставил Мойру на пол, и повернулся к своему сыну:

— Ш-ш-ш… всё хорошо, — успокаивающе сказал я Мэттью, погладив его по голове. Мои глаза и остальные чувства уже подтвердили, что эти двое были целы, поэтому я сфокусировал своё внимание на Грэме, сыне Дориана. — Ты в порядке, Грэм? — спокойно спросил я. Черты лица мальчика были спокойными, но в его взгляде была некая дикость, а лицо приобрело пепельный оттенок.

Грэм отрицательно покачал головой, и его глаза стали ещё более круглыми, но он по-прежнему молчал. Я увидел, что его лоб взмок от пота, а потом я заметил его руку. Она была выгнута под неестественным углом, и мой живот сжался, когда я заметил торчавшие из его предплечья белые кости. Боль, наверное, была мучительной, что, вероятно, объясняло, почему он сидел так неподвижно. Малейшее движение должно было вызывать у него агонизирующие страдания. Несмотря на всё это, я не мог не почувствовать уважение к его сдержанности — сын Дориана не кричал, хотя ему явно было очень больно. Мальчик был очень спокойным, или, возможно, он был в шоке, и в его широких голубых глазах начали медленно скапливаться слёзы.

— Грэм, всё будет хорошо. Я вижу, что ты поранил руку, но тут нет ничего, что я не смог бы исправить, — мягко сказал я, пытаясь излучать уверенность. — Просто сиди неподвижно, а я попытаюсь остановить боль. Стекло тебя порезало?

Его голова утвердительно качнулась вверх и вниз, а затем он шёпотом произнёс:

— Я хочу маму.

Я кивнул:

— Конечно, мы все скоро пойдём к ней, но сперва нам нужно сделать так, чтобы у тебя не болела рука, — сказал я, смахнув часть стекла прочь, и сел рядом с ним. Он дёрнулся, когда я коснулся его руки, но сквозь его сжатые зубы не вырвалось ни звука. «Совсем как его отец», — подумал я про себя, вспоминая несколько детских ран Дориана. Закрыв глаза, я быстро нашёл нервы в верхней части его плеча, и заблокировал их, чтобы остановить боль. Грэм ясно видимым образом расслабился, когда я это сделал, и с его губ сорвался долгий вздох. — Вот. Так лучше? — спросил я его.

— Что случилось?! — послышался от дверного проёма голос Пенни. Как только она вошла, Мойра вскочила, и бросилась к ней. Мэттью следовал за ней по пятам. Вид торчащих сквозь кожу костей их друга совершенно выбил их из колеи.

Мэтт и Мойра одновременно начали пытаться объяснить, но слова лились из них сбивающим с толку потоком. Я перебил:

— Грэм сломал руку. Давай я её исправлю, а с остальным мы потом разберёмся.

Пенелопа всегда была сметливой, и она разобралась в ситуации, не моргнув и глазом. Развернувшись, она повела близнецов к двери:

— Давайте пойдём на кухню, пока ваш отец заботится от Грэме. Я думаю, вы оба достаточно насмотрелись, — сказала она. Коналл засеменил следом за ними.

Пока они уходили, я услышал, как дети спрашивали, умрёт ли теперь Грэм, и я заволновался, что он мог их услышать. И точно, он заплакал сразу же, как только они вышли за пределы слышимости.

— Всё хорошо. Ты не умрёшь. Обещаю, — сказал я, гладя его по голове.

— Пожалуйста, не отнимай мне руку, — прохныкал он.

«Вот чёрт!» — подумал я. «Он наслушался военных рассказов Дориана». Боль не смогла заставить его заплакать, но страх потерять руку — смог.